– Дэвид, – в голосе Торгюсона звучало бесконечное терпение, – может быть, чисто теоретически, и реально отравить город и завладеть им – как минимум в кино. Но подумай, через него проходит магистраль, там полно людей, мы живем в эру телефонов. Неужели ты думаешь, что кто-то отравил город и никто об этом даже не подозревает?
– Ну, Олд-Дерри-роуд – отнюдь не магистраль, – уточнил Брайт. – Во всяком случае, уже лет тридцать. С тех пор, как между Бангором и Ньюпортом проложили I-95. Теперь Олд-Дерри-роуд – просто кусок посадочной полосы с желтой линией посередине.
– Ты пытаешься меня убедить, что в последнее время по ней никто не ездил?
– Ничего я не пытаюсь… Джонни мне рассказывал, что нашел людей, которые уже пару месяцев не видались со своей хейвенской родней, а те, кто собирался съездить туда, возвращались с полдороги, потому что им вдруг становилось плохо. Кто на еду списал, кто еще на что. Вдобавок он говорил, что какой-то старый пень в Трое держит магазинчик, так у него футболки идут нарасхват, потому что люди возвращаются из Хейвена с расквашенными носами – и это продолжается уже несколько недель.
– Он обкурился, – заключил Торгюсон, бросив взгляд в помещение для патрульных. В том конце комнаты у аппарата сидел дежурный. Он вдруг выпрямился, переложил трубку к левому уху, схватил ручку и принялся строчить в блокноте. Вид у него был ошарашенно-придурковатый – случилось явно что-то посерьезнее кражи кошелька или рядовой свары на дороге. Конечно, люди без приключений не могут, рано или поздно что-то где-то обязательно случается. И как бы ни хотелось верить в обратное, кое-что вполне могло произойти и в Хейвене. С подачи Брайта все это жутко смахивало на Безумное чаепитие из «Алисы в Стране чудес», правда, до сего времени Дэвид не напоминал ему Мартовского зайца. Во всяком случае, напоказ он этого точно не выставлял.
– Может, и обкурился, да только ведь это легко проверить – и подтвердить или опровергнуть. Слушай, пусть твои ребята слетают? – Брайт примолк. – Прошу как друга. Я и сам от Джонни не в восторге, но что-то всерьез волнуюсь о парне.
Торгюсон тем временем пристально следил за происходящим в диспетчерской. Смоки Доусон тарахтел без умолку, отбивая языком милю в секунду, но вот он оторвался от бумаг, перехватил взгляд шефа и воздел руку к небу, растопырив пальцы. Этот знак означал: ждать. Что-то стряслось.
– Я вышлю кого-нибудь к концу дня, – пообещал Торгюсон. – Или сам скатаюсь, если получится.
