Плащ снимать без команды было нехорошо и отсесть от колючей потолочной струи тоже было нельзя: дед еще его не заметил и в любую секунду мог сделать это — выглянуть и проверить.
Из передней комнаты, в которой томился Валера, дед вылетел почти сразу и белобрысую стерву уволок за собой, в дальнее помещение с койками, и поначалу скандал там был страшный. Причем орали оба — не только шеф, но и стерва, которая с начальством вообще-то никогда себе раньше такого не позволяла. В какой-то момент Валера представил даже, что они подерутся — верней, что драться полезет дед, но в этот раз очень запросто получит сдачи: охранника он забыл снаружи, и рослая баба легко могла свернуть ему шею, как цыпленку. Или придавить, к примеру, на койке подушкой, а после объявить, к примеру, сердечный приступ и все подмять под себя. Но пока Валера раздумывал, надо ли заглянуть и вмешаться (и чем это для него обернется, если вдруг уже поздно), старик и сам, наверно, тоже чего-то такое почуял. А то и попросту выдохся, потому что вопли прекратились и перешли пускай и в злобный, но тихий бубнёж, а теперь уже минут сорок из-за дальней двери и вовсе не доносилось ни звука.
Как если б они все-таки отчего-нибудь померли там, ну мало ли, тревожно гадал Валера. Или наоборот, договорились и ушли вдвоем в какую-то следующую, совсем уже главную комнату, где им никто не понадобится. А уж он-то, Валера, был точно больше не нужен и никакого себе применения в этом космическом месте, как ни старался, придумать не мог. Но с другой стороны, ведь взяли ж его сюда — всех оставили, а его таки взяли, и значит, за ним вернутся. И вот тут оплошать никак уже было нельзя, так что сидел он на краешке стула в тяжелом плаще и застегнутом пиджаке с самым бодрым и решительным видом. Мерз, потел и глаз не спускал с посторонней девчонки в джинсах — просто на случай, если предполагалось, что он за нею присмотрит.
А девчонке здесь было тем более делать нечего. Лет ей было от силы пятнадцать, школу, наверно, еще не закончила, и уж точно не стоило пускать эту соплю в козырное кресло перед экранами, в то время как он, Валера, место свое понимал и от экранов и кнопок отсел подальше. Первые полчаса она только хлюпала носом да стучала зубами (майка на ней была совсем легкая, тьфу, а не майка), а когда вопли за дверью стихли, принялась листать свой блокнотик туда-сюда и грызть ручку, как зубрила перед уроком. К зубрилам Валера имел собственный давний счет. Ишь ты, цаца, уселась тоже, и тетрадку еще ей выдали.