Когда появляюсь, Макс легонько приобнимает за талию, будто даже машинально. Опираюсь на его локоть, чтобы не поскользнуться, благодарю именинника за вечер, еще раз поздравляю.
— Анют, машина прогрета, беги. Я сейчас подойду, — кивает Максим на припаркованную неподалеку «Киа».
— Пять минут, Ань, — просит именинник, — и я его верну. Твой муж всем нужен, так уж вышло.
— Я знаю, он такой, — вежливо улыбаюсь. — Незаменимый.
Забравшись в салон, смотрю из окна на мужчин. Едва отошла, их лица поменялись. Вытянулись? Между бровями залегли глубокие складки, да и сам разговор будто жестче стал, с таким выражением лиц хорошие новости не обсуждают.
— Как прошел вечер? — спрашивает Семён, напоминая о своем присутствии.
— Нормально. Весело. А у тебя?
— Сидел в соцсетях, но был начеку, — усмехается он. — Не получилось утащить для меня пирожок?
— Пирожок? Ты голодный? Там не было ничего такого. И я… — воображаю, как прячу в пакетик тарталетку, — даже не представляю, как это можно было бы устроить.
Нервная улыбка растягивает губы, не знаю, что еще сказать. Я немного устала от того, что было в каморке, смущена и хотела бы побыть одной. А еще сейчас придет Максим, и мы будем час ехать домой, находясь в этом странном любовном треугольнике. Хуже всего то, что Семён мне нравится.
Время идет, за пятнадцать минут мы успеваем обговорить погоду, пробки, завтрашнее расписание.
Когда Максим, наконец, подходит, он как-то сразу, буквально одной фразой решает все вопросы. Открыв водительскую дверь, сообщает хмуро:
— Дальше я сам поведу, спасибо.
Семён оборачивается, улыбается широко, но как-то грустно. После чего, словно нехотя, покидает машину.
— Прыгай вперед, — приглашает Макс, усаживаясь за руль и отодвигая кресло под свой рост. — А то чувствую себя таксистом.
— Тогда мне домой, пожалуйста, — произношу кокетливо. — Шеф.
— Йес, мэм. — Заводит двигатель, и машина трогается.
В первые минуты поездки кажется, что Сёма смотрит нам вслед, и от этого тяжесть на душе. Обижать людей — неприятно. Особенно тех, кто хороший, кто открылся и искренне помогал. И кому ты всем сердцем благодарен и симпатизируешь. Почему-то в этот момент я вспоминаю Олесю и представляю, что она так же, чуть растерянно, смотрит нам вслед, гадая, что у Максима в душе. С единственным вопросом: почему?
Двигаюсь влево, чтобы оказаться за водителем, и обнимаю Макса за шею. Крепко.
— М-м-м? — тянет он. — Неожиданно.
— Да.