Пока не останавливается на моих ногах.
Я вдруг понимаю, что спросонья забыла натянуть носки. И он это, конечно, заметил.
Макс улыбается. И не только губами, как часто делает, а прям радостно!
Становится неуютно. И дело даже не в прохладной лестнице под ногами. Скорее, напротив, хорошо, что от плитки веет холодком, а то как-то сразу в жар бросило от этой его улыбочки.
Поджимаю пальцы на ногах, в момент застеснявшись. Что ж он так на них смотрит-то? Раскрывает объятия, дескать, я должна к нему броситься. Скептически хмурюсь.
Тогда Максим подходит, подхватывает под ягодицы и как есть, столбиком, несет к дивану. К тому самому, в общем.
— Эй! — восклицаю. На плечи его опираюсь и ногами в воздухе болтаю. — Ты чего творишь?
— Не скучала, значит? Совсем?
Он заглядывает в глаза, и я вижу в них раздражение, граничащее с обидой.
— Почему это? — улыбаюсь растерянно. Спросонья. Снова зеваю.
— Успела уснуть? Серьезно? — Обида продолжает расти, она проскальзывает в интонациях.
— Три дня не виделись. Она брата пригласила, а потом спать умотала.
— Макс! — смеюсь. — Ты просто так холодно встретил, я подумала, что не в настроении.
— Я шестьсот кэмэ сегодня проехал. К тебе. А ты не ждала.
Он бросает меня на диван, забирается следом. Стягивает футболку, а потом, задрав сорочку повыше, ловит ступню. Фиксирует обеими ладонями, поглаживает, любуется. Натурально рассматривает.
— Красавица, — выдыхает. — Вся красивая. Вообще вся, как картиночка.
Пытаюсь вырвать ногу — Макс не пускает.
— Да погоди ты. Расслабься. Хочу тебя поласкать.
Он наклоняется и целует тыльную сторону ступни. А мне вдруг так смешно становится — ну что за комедия наигранная, еще бы правда розами все усыпал. Откидываюсь назад и хохочу над ним. Макс замирает, не двигается. А мне смешно! Головой качаю.
Чувствую еще один поцелуй, потом еще. На четвертом волоски дыбом поднимаются, я открываю глаза и слежу за тем, как Максим, уже в пятый раз, целует мою ногу, теперь голень. Серьезный совершенно. Глаза прикрыл. Свободные штаны не скрывают эрекцию, пальцы его, сильные, становятся очень осторожными. Мой хохот чуть стихает, а когда Макс прижимается губами к колену и бросает на меня взгляд, замолкаю совсем.
— Что ты делаешь? — шепчу.
Смеяться больше не хочется. Он адово возбужден. Сейчас.
Он поглаживает мою голень, очерчивает пятку. И так восхищенно это делает, что я, расхрабрившись, задираю свободную ногу высоко, носок тяну, грациозно сгибаю в колене… и прижимаю пальцами к его торсу.
