Некоторое время спустя, Шэн Линъюань неохотно сжал свою дрожащую раненую руку и поспешно закрылся рукавом, пряча кашель, от чего его лицо сделалось ещё бледнее.
Наконец, отдышавшись, он бросил глубокий взгляд на Сюань Цзи и в мгновение ока ринулся к окну позади юноши. Его тень мелькнула в проёме, прежде чем бесследно исчезнуть.
Сюань Цзи не стал его преследовать. Он попросту не мог его догнать. На этот раз он не притворялся.
Половина тела Сюань Цзи онемела и болела. Даже после трёх попыток он так и не смог подняться. Наконец, он снова осел на пол и долго лежал, свернувшись калачиком. Опустив взгляд, юноша увидел, что кольцо на его руке больше не было невидимым. От него осталась лишь потрёпанная оправа. Кольцо, все это время будто бывшее частью его пальца, теперь окончательно соскользнуло с него.
Будто оно много лет скрывалось от чужих глаз лишь для того, чтобы, в конце концов, разбиться.
Юноша был смущён и озадачен.
— Что случилось? Это тёмное жертвоприношение его спровоцировало? Или долг перед моими предками?
Но ведь жертва бабочки-паразита не умерла, они успели убить заклинателя…
Сюань Цзи вдруг замер. Разве что тот усатый лидер «туристов» вовсе и не был заклинателем!
Эти люди вторглись в Большой каньон Чиюань после того, как взбунтовались деревья-мутанты. Шэн Линъюань лично вывел их оттуда. Он видел этого усатого человека!
Если бы «усач» был заклинателем, и, если он был достаточно умён, то, до момента заключения контракта, он должен был держаться на безопасном расстоянии от призванного демона. Потому что никто не мог знать наверняка, кто откликнется на зов. Эта дьявольская штука всегда была капризной, и если условия соглашения не будут выполнены, то вовсе не исключено, что демон не озлобится и не убьёт заклинателя.
И мальчик, что был заражён призрачной бабочкой. Если его тело было занято паразитом, почему он использовал жертвенные письмена, чтобы попросить о помощи? Разве он не мог просто сказать об этом? Разве он не мог написать?
Оглядываясь назад, можно было заметить, что во всём этом была какая-то особенная закономерность, которую они никак не могли понять. Став жертвой, мальчик не мог ни контролировать своё тело, ни закричать. Он мог общаться с внешним миром только через жертвенные письмена. Тогда почему он вдруг решил записать просьбу о помощи в своём дневнике?
Разве дневник не является чем-то личным? Какой смысл просить в нем о помощи?
От начала и до конца кто-то медленно, но верно вводил их в заблуждение!
Другими словами, если бы никто не узнал о жертвоприношении, заклинатель смог бы тайно завершить ритуал. Однако, призванные демоны непредсказуемы. Пробужденный «тёмной жертвой» дьявол вполне мог бы отказаться от сотрудничества, не захотев выполнять чужие желания.