Девушка сразу же, насколько могла быстро, кинулась в кухню, окна которой выходили во двор, и тут же увидела своего дорогого сыночка рядом с какой-то женщиной в шубе. Та стояла возле машины, на которой ее забрал из больницы Влад, и внимательно наблюдала за тем, как Денис протаптывал дорожку на запорошенной снегом площадке.
Обида, горечь или что-то другое захлестнуло Ксению с головы до ног, и она снова беззвучно заплакала. Уже через секунду она зажимала себе руками рот и нос, потому что беззвучный плач перерос в безудержные рыдания. Как сквозь залитое затяжным дождем окно она смотрела, как Влад появился из подъезда, Денис, увидев его, замер, а потом бросился к нему, и они оба скрылись под козырьком.
Все так же пребывая в слезах, девушка встречала их на пороге. Даже не замечая, как изумленно вытянулось лицо сына при виде нее, она кинулась обнимать самого дорогого для нее человечка. Уткнулась ему в зелено-синие полоски на куртке и рыдала, рыдала, пока не почувствовала твердую и тяжелую руку Демидова на плече, отрывающую ее от сына.
— Я же тебе сказал, успокойся, — беззлобно процедил он ей на ухо. — Ребенок напуган.
Она послушно отцепилась от шумно сопящего Дениски, поднялась так, чтобы максимально скрыть от сына свое изувеченное лицо, понимая, что это напрасно. Он все равно уже увидел, что мама какая-то не такая…
— Мамочка, — испуганно выдохнул он, — что с тобой?
Ксения слабо улыбнулась.
— Поскользнулась. Упала.
— Заходите, давайте, — Влад поторопился загнать их в квартиру. — Нечего тут соседям отсвечивать.
Девушка была настолько счастлива, что даже не обиделась на него за эту легкую грубость. Ее сын был с ней, и это главное. Все страхи отступили перед единственным мужчиной ее жизни, перед ее Денисом.
Демидов побыл с ними недолго, памятуя о том, что внизу его ждут, и, пообещав заехать с утра за сыном, распрощался.
— Звони, если что, — сказал напоследок, — я здесь, через три дома нахожусь, — а Денису наказал: — Приглядывай за мамой и стишок ей расскажи.
Не менее счастливый ребенок довольно кивнул отцу на прощание.
Сначала мать с сыном долго обнимались, потом дружно ужинали и пили чай с шоколадными батончиками (из первых запасов, купленных Демидовым), беседовали о детсадовской жизни. Ксения ощущала уже давно позабытый прилив сил, небывалое воодушевление. Между делом Денис совершенно спокойно упомянул «тетю Лену», а вот Ксения отреагировала на это имя не так, как хотела бы. В груди снова начали копиться слезы, и подбородок неприятно стянуло. А когда ребенок спросил про «папу Дениса», то она поняла, что все ее напускное счастье хрупче весеннего льда, каким-то неведомым образом раскрошившегося у нее в глазах.