Автор
Зоя признательно отказывается участвовать в свидании, которое готовит ей ее мать Златка. Вместе с ней рассматривают варианты платьев, а Зоя на всякий случай привозят игрушку. Страхи и подозрения о Гончарове не покидают дочь, но от Никиты она забыла обо всех заботах. Вместо напряженной обстановки вдруг наяву появляется добрая атмосфера, заставляющая Зоя задуматься о своих чувствах к этому человеку, которого она не любит....
Я осторожно сажусь на край кровати, наблюдая, как мои мужчины обнимаются. Как поблескивают слезы в глазах Роберта и дрожит подбородок. Сама не замечаю, как их силуэты размываются от жгучих, как кислота слез…
– Роберт… Я… Мне не надо было… Я…
Бросаюсь на грудь мужа, не в силах выдерживать эту муку. Целую веки, лоб, щеки, глажу по густым, почти черным волосам. И плачу, плачу…
– Зойка, знаешь, кто ты?
– Роб, я…
– Ты мой свет, Зой. Без тебя тьма и пустота. Ты свет, ночь и день, мой мир… И я до чертиков тебя люблю.
Он плачет. Обнимает меня и сына, целует в лицо, губы, волосы, смешивает свои слезы с моими и беспрестанно повторяет, как нас любит…
– Прости меня, я очень тебя обидел. Я виноват и заслужил все, что случилось. Я…"
"– Не смей так говорить, это я… Надо было мне оставить тебя с этой новостью хотя бы на ночь. Господи, Роберт, ты ведь тоже мой свет… Теперь я могу говорить тебе, что люблю?
– Глупая, да… Я так боялся, что никогда больше не скажешь.
– Роберт, все будет хорошо. Ты обязан теперь встать на ноги, Ники поможет и…
– Врач сказал, что операция не потребуется. Пришли результаты компьютерной томографии, подвижность должна восстановиться, потребуется долгая реабилитация. Какое-то время твой муж будет овощем. Меня это очень угнетает, Зой… Тебе сейчас, как никогда нужна помощь.
– Я тебя люблю. И буду заботиться. Ну и… есть еще твоя мама.
– Кто там вспомнил маму? – двери с шумом распахиваются, открывая взгляду улыбающихся свекров. – Мишутка мой, внучок! Иди к бабуле, бала. (Бала – ребёнок, перевод с многих языков). Зоенька моя приехала, невестка дорогая. Ты уж меня прости, Зой, – губы Гаяне Ивановны подрагивают, а руки складываются в молитвенном жесте. – Наговорила я тебе… гадостей всяких. Ты, наверное, и промолчала… Прости, дочка. Мы не против еще одного внука или внучки. Если будет девочка, назовем Мариам.
– И вы меня простите… – всхлипываю и прижимаюсь к мягкой груди свекрови.
– А тебя за что?
– За все… за все, что вас задело. Давайте уже жить как настоящая семья?
Глава 42.
Зоя.
Наверное, ангелы машут крыльями и благостно складывают ладони на груди, наблюдая за нами… Кажется, я даже слышу их шелест. Или нет, это папа Коля шуршит пакетами.
– Ну, молодежь, давайте теперь кушать? Поплакали и хватит. Гаяна суп сварила для нашего… хм… Роберта.
