Маша была почти уверена, что ее слова не будут восприняты всерьез, что Беломестова начнет посмеиваться и переубеждать, и реакция старосты приятно удивила ее.
– И ведь не проверишь никак, что она нынче выкинула… – пробормотала Беломестова. – Машенька, давай вот как сделаем: я завтра дойду до Пахомовых. Поговорю с Томой. Побуду у нее. Если что-то замечу… Ну, тогда станем думать. Если все будет нормально, то понаблюдаю еще. И Немца попрошу, чтобы приглядел. Валентина нашего.
– Спасибо, Полина Ильинична. – Маша, не рассчитывавшая на такой результат, обрадовалась. – Я только за Ксению опасаюсь. Вы не считаете, что лучше было бы отправить ее в город, к матери?
В стекло снаружи шумно ударилась ночная бабочка.
Беломестова тяжело поднялась. Короткий разговор с гостьей как будто прибавил ей лет. Маша невольно почувствовала себя виноватой: гонец, приносящий дурные вести. Всем этим людям нелегко приходится в Таволге. Ухудшение состояния любого из них – удар по маленькой общине.
– Я тебе кое-что покажу. – Беломестова вздохнула. – Не очень это хорошо, потому что никто меня не уполномочил, но выбирать не приходится. Лучше один раз увидеть, чем слушать мои пересказы. Доливай сама чайку, не стесняйся."
"К первой бабочке присоединилась вторая, такая крупная, что Маша поначалу приняла ее за летучую мышь. Бабочка села на подоконник снаружи. Пушистые крылья цвета шоколада с седым налетом медленно закрывались и распахивались снова. Что-то таилось жутковатое в этом создании, и Маша, подошедшая было ближе, чтобы рассмотреть узор на крыльях, отвела взгляд.
Беломестова вернулась. Она несла сотовый – не из кнопочных динозавров, как у Колыванова или Пахомовой, а еще не успевшую устареть модель в кокетливом розовом чехле с цветами. Маша, усилиями Илюшина, который боготворил гаджеты и регулярно просвещал ее о новинках этого технологичного мира, немного разбиралась в телефонах.
Придвинув стул к Машиному, Беломестова позвала:
– Иди сюда, смотри.
Она выбрала видео, увеличила громкость звука. На экране появился Колыванов в своем неизменном пиджаке.
– Здравствуй, милая моя, – ласково сказал он. – Как тебя зовут?
– А-а-а-алиса…
На первой букве девочка долго набирала воздух, а затем резко выдохнула.
– А меня Валентин Борисович. Будем знакомы. Ты любишь животных, Алиса? У меня живет собака, я назвал ее Ночка. Может быть, вы захотите познакомиться?
Маша отдала должное мягкой и в то же время уважительной манере, в которой Колыванов вел разговор.
– Баааааюсь собак! – выкрикнула девочка.
И вдруг заговорила – сумбурно, быстро, неразборчиво. Это был, кажется, поток испуганных жалоб. Маша смотрела, широко раскрыв глаза. Больше всего ей хотелось отвернуться, но она не могла оторвать взгляд от ребенка.