Для деревенской собаки этот кобель был поразительно небрехлив, но Маша все равно его недолюбливала – за повадки, больше подходившие бродячей шавке, чем домашнему сытому псу. Она замечала иногда, что он преследует ее, труся в двадцати шагах; когда Маша оборачивалась, Тарзан ложился в кусты и ждал, пока она снова тронется с места. Это было не сопровождение любопытной, но робкой собаки, и не здоровый интерес к новому человеку в их маленьком мирке. Нет. Маша отчетливо чувствовала исходившую от него враждебность. Она пробовала заговорить с ним, но пес прижимал уши, оскаливал зубы, медленно пятился, и она оставила эти попытки. «Трусливая собака». С трусами, она знала, связываться нельзя. Скорее укусит трус, чем злобный пес.
Впрочем, Тарзан, кажется, объединял в себе оба этих достойных качества.
Перед мысленным взором Маши возникла Виктория Буткова. Накрашенные губы растянуты в улыбочку. «Наша собачка вам не докучает?»
Маша однажды прямо сказала, что собачка все-таки докучает – скажем, не далее как этим утром рычала на нее из кустов, пока она поливала цветы перед домом. Виктория возразила, что Тарзан никогда не укусит хороших людей. Глаза ее заискрились от сдерживаемого смеха. Она, кажется, полагала, что этим утверждением загнала Машу в ловушку. У Маши на языке вертелся ответ, способный превратить искры в тусклые головешки, однако она помнила, что ей-то предстоит уехать, а вот Татьяне здесь еще жить, и будет нехорошо, если Маша оставит ей наследство в виде неприязни соседей.
Так что Маша проглотила все замечания и промолчала. Вика, не дождавшись ответа, недовольно удалилась. Красный ротик на прощание дернулся и выплюнул «здоровьичка вам», прозвучавшее как «чтоб ты сдохла».
За поворотом показался дом Беломестовой. При взгляде на освещенные окна Маша облегченно выдохнула.
«А ведь в Альберте есть что-то жуткое. И в его жене»."
"Странные люди для такого места, как Таволга. Неподходящие, сказала бы Маша, но кто она такая, чтобы решать, кто подходит Таволге, а кто нет. Что далеко ходить за примером – Ксения Пахомова, которую, на первый взгляд, следовало немедленно вернуть в город, здесь, в Таволге, совершенно своя.
Она огляделась, прислушалась. Только теперь ей пришло в голову, что человек, заглядывавший в окно, может следовать за ней.
Но все было тихо.
Навстречу Маше из-под калитки вынырнула, распластавшись на коротеньких лапах, кошка Беломестовой, пробежала мимо и исчезла в зарослях соседского палисадника.
– Люшка! – послышался голос Беломестовой. – Лю-уша! Кис-кис-кис!
– Она только что убежала, Полина Ильинична, – отозвалась Маша и привстала на цыпочки, чтобы разглядеть хозяйку.
– Вот поганка, – в сердцах выругалась Беломестова. – Охотница! А утром начнет орать под дверью, чтобы ее пустили.