Сергей Бабкин и Макар Илюшин сосредоточены на последней задаче — сборе мотылок. В их сапогах — ажурные белые пятна, напоминающие бумажные снежинки из детства. Осенью они собирали их в лесу, теперь же ищут среди листьев зимой.
Нужна была наличка, срочно, и, когда с вами ничего не получилось, Юрий пошел к собственной жене. Не могу представить, что вы ей врали – должно быть, что-нибудь о заболевшем друге, которому срочно требуется оплатить операцию? Но могу вообразить удовольствие, которое ваша жена получала от этого разговора.
Баренцев покраснел.
– Задним числом, прогоняя вашу беседу в памяти, вы тоже это увидели, конечно, – продолжал Илюшин. – Но тогда, в самый первый раз, вы ничего не заподозрили. Деньги нужны были на следующий день, а ваша жена, сидящая на пачках купюр, отказывалась помочь.
– Какую хитрость? – не выдержал Медников."
"– Юрий Алексеевич обокрал свою жену. В отличие от вас, Лев Леонидович, с вашим громоздким планом, он сделал это просто и даже с некоторым изяществом. Вечером Оксана стала убирать деньги в сейф, и Лена по просьбе папы подсмотрела код. Остальное – дело техники. Вы, разумеется, собирались вернуть ей деньги, но вначале вам нужно было заткнуть первую, главную дыру, из-за которой ваш корабль грозил вот-вот пойти ко дну.
– Глупости это все, – хрипловато сказал Баренцев.
Макар усмехнулся.
– Ваша жена ездила днём в субботу на Белорусский вокзал. Думаю, она хотела арендовать ячейку автоматической камеры хранения, оплатив ее вперед, чтобы в письме назвать вам номер ячейки и код от нее, а вам бы оставалось только положить туда деньги. Но здесь её ждало разочарование: она поняла, что это не сработает. Дело в том, что ячейки на Белорусском можно закрыть и открыть только один раз, после чего код меняется.
