Сергей Бабкин и Макар Илюшин сосредоточены на последней задаче — сборе мотылок. В их сапогах — ажурные белые пятна, напоминающие бумажные снежинки из детства. Осенью они собирали их в лесу, теперь же ищут среди листьев зимой.
– Они заявятся меня прикончить, а вы их опередили! Тогда они в печали пристрелят вас, потом доберутся до Колыванова, у Колыванова найдут Ксению, ее тоже положат, они ее терпеть не могут, ну, Пахомову само собой придется, просто из милосердия, зачем ей жить без внучки… Кулибаба, наверное, попытается их успокоить… «Но Пэй-Мэй был безутешен!» Так что и Кулибаба недолго протянет.
«Сохранили, называется, Таволгу», – усмехнулся Макар.
– И заживут они в Таволге как короли, – заключила Маша.
Дуло немного опустилось.
– Альбертовна?.
Маша пожала плечами.
– Они уже заходили ко мне сегодня. Если бы вы видели их рожи, Полина Ильинична… В общем, не с добром они приходили, можете мне поверить. А знаете, что любопытно? Я испугалась, когда увидела их, и позвонила Колыванову, предупредила, чтобы сидел дома и не высовывался… И вот, представьте себе, Валентин Борисович ни капли не удивился. Совсем. Он как будто ожидал, что рано или поздно Бутковы придут его убивать. Что очень странно, логично было бы, если бы наоборот…
– Что наоборот? – хрипло спросила Беломестова.
– Ну, Валентин Борисович придет по их душу. А не они по его.
– Это с какой стати?
– Колыванов признался, что он убил Марину.
– Он так сказал?
Полина Ильинична сделала шаг вперед. Маша подумала, что она сокращает дистанцию для выстрела, но Беломестова только вгляделась в нее, наморщив лоб. «Да ведь она не очень хорошо видит, – подумала Маша. – А тут еще света нет». Потемнело так сильно, словно на Таволгу раньше времени опустились сумерки.
– Вы думаете, он сказал неправду? – ответила она вопросом на вопрос.
Беломестова горько усмехнулась. Затем засмеялась. Плохой это был смех – так смеются только отчаявшиеся люди.
– Бедолага, – пробормотала она наконец. – Самый совестливый из нас… Совестливым всегда тяжко. Что еще он сказал?
– Ничего, – коротко ответила Маша.
– Ты что, боишься, что я его… – возмущенно начала Беломестова.
– Он ничего не сказал, – оборвала ее Маша. Положение человека, находящегося под прицелом, дает некоторые преимущества: в частности, она совершенно не боялась показаться невежливой.
Какую-то долю секунды ей казалось, что Беломестова разрыдается.
«Плачущий человек с ружьем – это плохое сочетание», – предостерег Макар."
"– Полина Ильинична, можно мне воды? – попросила она.
Беломестова наклонилась, положила карабин на пол.
