Сергей Бабкин и Макар Илюшин сосредоточены на последней задаче — сборе мотылок. В их сапогах — ажурные белые пятна, напоминающие бумажные снежинки из детства. Осенью они собирали их в лесу, теперь же ищут среди листьев зимой.
Все, включая Климушкина и Ксению.
Только теперь она рассмотрела кладбищенского сторожа как следует. Рябой, бородатый, с близко посаженными глазами и немигающим взглядом; встреть она его в лесу, испугалась бы.
В комнате пахло лекарствами, и судя по тому, что Колыванов сидел в кресле со стаканом воды, отпаивать пришлось именно его.
– Где Аметистов? – спросила Маша, оглядевшись.
Беломестова усмехнулась.
– Спохватилась! – густым басом сказала Пахомова.
– Серьезно, где он?
– Закопали мы его, Машенька, – певуче ответила Полина Ильинична.
Маша наклонилась и погладила Ночку, вилявшую хвостом.
– У меня есть друг, Полина Ильинична. Когда он приедет, я его познакомлю с вами. У вас с ним много общего.
– Красивый, значит? – усмехнулась Беломестова.
– И красивый тоже, но, главное, чувство юмора у него своеобразное. Ярко выраженное."
"Она огляделась, не нашла свободного стула и принесла его из соседней комнаты.
– Аметистова увезла «скорая», – подал слабый голос Колыванов. – С полчаса тому назад.
– А почему я ее не видела?
– Она кружным путем проехала, в объезд. Через твою улицу сейчас не проскочишь, там море разливанное.
– Надо было вам с ними ехать. – Маша сочувственно взглянула на обвисшее несчастное лицо старика с запавшими морщинами.
– Ерунда! Уже почти пришел в себя. Восстановился, так сказать, в кругу… – Он запнулся.
– Соучастников, – спокойно подсказала Беломестова.
«Похоже, они тут многое успели без меня обсудить», – подумала Маша.
– Аметистов орал, что всех нас засудит, – звонко сказала Ксения. – Мы его вытащили, а он… Свинья неблагодарная!
Тамара Пахомова наклонилась и отвесила ей подзатыльник, который вышел бы чувствительным, не уклонись девочка в сторону с легкостью, показывающей, что это движение отработано месяцами практики.
– Свиньями не ругаться! – хрипло потребовала Пахомова. – Заговорилась! Вконец ошалела!
– Бабуля, прости! – Ксения без видимого раскаяния вскочила, наклонилась к бабке и чмокнула в щеку. Пахомова сидела с непроницаемым лицом, но, когда девочка устроилась на своем месте, усмехнулась.
Маша впервые наблюдала, как эти двое взаимодействуют между собой.
– Кто-нибудь видел Бутковых? – спросила она.
Все помолчали.
