Сергей Бабкин и Макар Илюшин сосредоточены на последней задаче — сборе мотылок. В их сапогах — ажурные белые пятна, напоминающие бумажные снежинки из детства. Осенью они собирали их в лесу, теперь же ищут среди листьев зимой.
Маша села на верхнюю ступеньку и машинально провела ладонью по колоску, оказавшемуся под рукой. В кожу впились острые усики. Она дернулась и прижала ладонь к губам.
– Жизнь такая, – повторила она вслух, поднялась и пошла прочь от мёртвого дома.
4
Не было ничего особенного в том, что старик, безвыездно живущий в Таволге, немного тронулся умом. Это даже сумасшествием назвать нельзя, говорила себе Маша, он разумный человек, достаточно послушать его рассуждения о Ксении, чтобы понять это. Просто перепутал. Вот как с именами.
«Он привёл меня к нежилой избе и сказал, что это мой дом».
Воспоминание о безмятежном взгляде старика повисло в голове, как клейкая лента, и мысли липли к этой ленте дрянными, навязчиво жужжащими мухами. Что-то странное было в этой избе, к которой привел ее Колыванов. Не просто заброшенный дом, нет…
«Лекарство для курицы», – напомнила себе Маша, чтобы отвлечься.
Она надела перчатки, взяла в сарае корзину и вышла в огород.
Под лезвиями ножниц лопухи и крапива превращались в ярко-зеленое пахучее месиво. Мягкие побеги мокреца Маша порвала руками, прикинула, не сварить ли себе травяной суп вместо того, чтобы обеспечивать глупых кур витаминной подкормкой, но решила, что старые травы на исходе лета не годятся для ее затеи.
– Праздник у вас, сударыни, – сообщила она, зайдя в курятник.
Пока курицы бойко растаскивали траву, она подошла к единственной тихоне. Птица сидела на насесте, нахохлившись. Когда Маша погладила ее по гладкой рыжей спине, курица презрительно сощурилась.
– Больной, примите лекарство, – сказала Маша, доставая из кармана заранее припасенный шприц.
К ее удивлению, процедура прошла как по маслу. Курица покорно проглотила содержимое шприца.
– Вот и умница, – одобрительно сказала Маша, и тут снизу её больно клюнули в ногу.
5
Они не были подругами с Таней Муравьевой, но, когда Маше пришлось объяснять мужу, зачем она едет в богом и людьми позабытую деревушку под Смоленском, она использовала именно это слово. «Подруга».
В качестве ярлыка он годился.
