В мире, где каждая тень может быть ключом к открытию нового понимания мира, наша героиня случайно оказывается в запутанных лесных дебрях. Здесь она не только столкнулась с опасностями, но и раскрывает секреты природы, заставляющие её задумываться о том, как даже самое неприметное растение может быть частью глубокой, таинственной связи между всеми живыми существами....
Чай нашел в ее запасах, заварил, добавил что-то из своей походной аптечки и сунул кружку в руки девушке, практически разбудив ее.
– Пейте, Стеша! – строго приказал Саргин.
Она кивнула и, не открывая глаз, принялась дуть в чашку, затем осторожно сделала первый маленький глоток, а потом и второй.
Тимофею же было некогда, он снова порылся в содержимом ее рюкзака и извлек из него сухое белье и сменную одежду, положил их в палатке и вернулся к Степаниде.
– Ну, во-о-от, – порадовался он, обнаружив, что она выпила половину кружки и, удерживая ее двумя руками, практически спит над ней.
И, подхватив девушку под локоток, помог ей встать, снял с нее одеяло и проводил в палатку.
– Вам помочь или сами справитесь? – спросил он.
– Наверное, справлюсь, – медленно произнося слова, смотрела она на кучу одежды, лежавшей стопкой.
– Стеша, – с сочувствием вздохнул он, – переодеться надо обязательно и носки теплые надеть, вы понимаете?
Она кивнула. Он выполз из палатки и застегнул молнию на первом клапане входа.
Тиму удалось влить в дядю Мишу две трети чая. Это хорошо, очень хорошо.
– Ну, потерпи еще немного, дядя Миш, – тихо попросил у него Саргин, укутав Лешего одеялом. – Сейчас все организую и займусь тобой.
Он вернулся в палатку проверить, как там девушка, и нашел ее спящей.
Он одел ее до конца, застегнул молнию курточки, распустил влажные волосы, обнаружив, что они длинные, густые и чуть вьющиеся, просушил их полотенцем и, переложив девушку в спальник, застегнул его до самого подбородка, не забыв и на голову натянуть капюшон.
Ему предстояло много дел, и все срочные. Первым из них было оборудование защищенного от дождя и холода пространства для себя и дяди Миши.
Вообще-то на дворе стоял июнь, но Дальний Восток и предгорье делали этот летний месяц крайне непредсказуемым – от жары до осенней промозглой сырости.
