В холодном и грязном бетоне под заложенными гранатами окопом Жора Варнавин чувствует себя как новорожденный на груди матери. Тихий вздох приближения рвоты противостоит только решимостью держаться низко, пока бронежилет Макара Бубнова не защищает его от могучего удара....
– Я смотрю, ты хорошо знаешь эти места, – заметила Алика, свернув на грунтовую дорогу, вьющуюся через вербняк в обход кемпинга.
– Ну, бывала здесь.
– А где Горгона живет, не знаешь.
– Ну, где-то рядом…
– А почему, когда ты звонила посреднику, спросила, слышит он тебя или нет?
– А вдруг он меня не слышал? – забеспокоилась Рената.
Она сидела рядом с Аликой, но ее больная рука бездействовала, а здоровую, которой она могла нанести внезапный удар, держал на привязи Макар. Он всю дорогу следил за ней, контролируя каждое ее движение.
– Ты по рации разговаривала или по телефону?
– По телефону.
– И связь устойчивая была?
– Ну, были сомнения…
– Кого ты лечишь? Ты подала условный сигнал. Нас уже ждут в кемпинге, и если мы туда сунемся… Но мы туда не сунемся. Потому что мы поедем прямо в гости к Горгоне. Ты же знаешь, где она живет?
– Не знаю!
– Ну, я так почему-то и думала, что ты не сдашь Горгону, поэтому и спешила.
Алика не подавала ему никаких условных сигналов, но все-таки Макар сообразил, что убивать Ренату не стоит. Да и не собирался он этого делать. Но курок взвел так, чтобы она услышала.
– Хотя нет, не надо, – покачала головой Алика, останавливая машину на берегу озера. – Мы сейчас купаться с ней пойдем.
– В Колотовке у нее дом. Это километрах в десяти отсюда, – сдалась Рената.
– Как думаешь, Ренатка, мы с тобой доплывем?
– Я серьезно.
– Что за дом?"
"– Бревенчатая усадьба.
Рената не обманула, километрах в десяти от кемпинга находилась деревня, на отшибе которой стоял большой бревенчатый дом в окружении высоких сосен и высокого забора. Подъезжать к воротам Алика не рискнула, и правильно сделала, нечего привлекать к себе внимание.
Они остановились километрах в двух от дома.
