В холодном и грязном бетоне под заложенными гранатами окопом Жора Варнавин чувствует себя как новорожденный на груди матери. Тихий вздох приближения рвоты противостоит только решимостью держаться низко, пока бронежилет Макара Бубнова не защищает его от могучего удара....
Похоже, она ждала, когда он, потрясенный столь крупной суммой, целиком отвлечет свое внимание на деньги. Она не связана, ноги у нее свободны, и ей вполне по силам нанести мощный удар снизу. Но Макар не ослаблял внимания. Не настолько уж он любил деньги, чтобы терять из-за них голову. И бдительность. Поэтому и не отвлекся он, не подарил Горгоне шанс. Как оказалось, последний шанс.
Алика закрыла чемодан, взяла его в левую руку, а правой забрала у Макара пистолет-пулемет и преспокойно выстрелили Горгоне в грудь.
Алика вернула Макару свой пистолет, а его «узи», замаранный кровью, оставила себе.
Горгона не теряла бдительности, поэтому и тревожный чемоданчик у нее был под рукой, и деревянная лодка с навесным мотором готова была к выходу. Двигатель завелся с полоборота, а куда плыть, Алика знала.
Она точно вывела лодку к месту, где стояла машина со спящей в ней Ренатой. Им пришлось намочить ноги, чтобы сойти на берег, но Алику это нисколько не смутило.
Алика приставила ствол к голове Ренаты и хладнокровно нажала на спусковой крючок. После чего, тщательно протерев пистолет, вложила его ей в руку. Уборку в салоне она произвела еще до того, как идти на дело, так что отпечатков ее и Макара пальцев там остаться не могло.
Чужой смертью Макара не напугать, но все-таки он находился в состоянии, близком к шоковому. Одно дело, когда убивал он, и совсем другое – когда это делала Алика.
Они вернулись в лодку и поплыли вдоль берега на восток. Не важно куда, лишь бы убраться подальше от места преступления.
– Я знаю, как ты убил Чубука, – опустив руку в воду, неожиданно произнесла Алика. – Я в твой Ковальск успела съездить. И даже знаю, как зовут парня, которого ты подставил под удар. А я подставила Ренату, ты же не против?
– Кто это такая? – Макар всем своим видом давал понять, что страшное прошлое уже за бортом.
"– Не помню, – усмехнулась Алика. – И кто такой Никон, тоже не помню… Я видела, как ты шел его убивать. Молодым ты смотришься лучше, чем стариком…
– Я так и понял, что мы в тот день встретились не случайно.
– Да, и квартиру я не снимала… Я разыграла тебя, но только потому, чтобы ты стал моим. А Кристину я не подставляла. Она сама.
