Автор
На лоджии домашнего питомца, бегающего и капельками дождя покрытого, начинается непростая перебранка с хозяином. Пахнет курением и ожиданием выходного вечера. Атмосфера смесь несчастной усталости и надежды на маленький волшебный час, когда все успокаивается и можно отвлечься....
Или думаете, они их каждый день проверять будут – разблокированы или нет? Мальчишку ищут?
– Нет. Он записку оставил. Совершеннолетний. Менты отказались искать. Но родители ищут.
– Я берусь! Двадцать тысяч и договор. Только одно уточнение. По какому поводу суд?
– Это важно?
– Кто знает!
– У нас спорные три сотки земли между участками.
– Ммм… А почему семь лет?
– Земля в совместной собственности, не можем найти устраивающий всех вариант, чтобы поделить.
– И как вы умудрились встрять в совместную собственность?
– Мой отец и отец моего соседа были друзьями.
– Да. Шекспир отдыхает!
* * *
Обычная больница, обычная палата на четырех человек. В палате только двое. У окна очень пожилой старик, судя по всему – без сознания. Григорий у самого выхода, неподвижный, глаза закрыты, в вене капельница. Трубка для отвода слюны, пикающий контроллер…
Да уж, такого не пожелаешь и врагу. Практически сразу же следом за мной заходит Аарон Давидович, в распахнутом белом халате.
– Незаконченное дело всегда портит репутацию, Захар.
– Моё дело закончено, Аарон Давидович. Остальное – Ваше дело.
– В рамках своего дела мне придется закончить историю с госпожой Сударевой.
– Ну, зачем же так принципиально? Пациенту всё равно.
– Это сегодня. А завтра он откроет глаза и рот. И его рот начнет говорить, что Аарон Давидович не исполняет своих обещаний.
– Его рот не начнет говорить.
– Ты отвечаешь, Волков?
– Посудите сами, обширный повторный инсульт… Поражена треть мозга.
– Врачи говорят, по статистике у него есть пять процентов на восстановление мозговой деятельности. Пять. Слишком много, чтобы я мог быть не принципиальным.
Сударев медленно открывает глаза.
– Вот, – кивает мне Аарон. – Видишь, глаза уже открыл. Следующим будет рот. Реши вопрос, Волков. Если развязка для тебя принципиальна. Или придется тебе отпустить ситуацию с госпожой Сударевой.
– Я не могу."
"– Тогда решай вопрос. Иначе… Ты меня понял.
Выходит.
Смотрю в глаза Судареву. Он смотрит на меня. Взгляд осознанный.
– Ты меня понимаешь? – медленно моргает положительно. – Ты понимаешь, о чем сейчас шла речь?
Опять положительно моргает, испуганно тараща глаза.
– И вот этим трабл-шутером ты как флагом махал мне? Его договорами? Всемогуществом?… У каждой монеты две стороны. А ведь мог просто дать Раисе минимальные отступные, которые бы тебе НИЧЕГО не стоили. И всё. Жадность… Жадность и садизм.
