Автор
В уютной деревеньке Фея-Бакси, где каждое воскресенье отмечается день помехи, Кит тайком подкармливает своего маленького Ротвейлера. Эта незаурядная фея обучила псу важному уроку: что такое ответственность и дружба. Вместе они сталкиваются с хитрыми засадами и неожиданными подвигами, приправленными юмором и непредсказуемыми приключениями....
– Любишь, значит, Ванечку своего? Тогда мне тебя просто… жалко, Фея! Любишь одного, трахаешься с другим, тискаешь третьего!
Как рыба, несколько раз открывает и закрывает рот, пытаясь что-то сказать. Вдыхает поглубже: – А мне жалко Вас! Только и знаете своё «трахаться»! – выплёвывает она.
– А Вы, барышня, про это ничего не знаете, да?
– Не знала! До этого момента меня только любили! А Вы…
– А я трахнул?
– Да!!
– Так, а если вас только «любить», – ухмыляюсь я, – вы ж не кончаете, только имитируете!"
"Её щёки вспыхивают еще ярче.
– Ммм! Попал, да! Не кончала ты со своим Ванечкой?
– Это не Ваше дело!!
– Не умеешь ты врать, моя драгоценная! Так что там? Изнасиловал я тебя, значит? А давай-ка, повторим эксперимент!
Подхватываю за талию и рывком разворачиваю, усаживая на стол.
В ужасе застывает.
– Давай, кричи! Сейчас твой «Ник» прибежит, поубиваем с ним друг друга здесь!
Ее рот тут же захлопывается. Грудь истерично дергается, втягивая воздух.
Медленно приближаюсь губами к ее шее. Целую.
– Ну, что ты… давай… сопротивляйся… – отстраняюсь я.
Пощечина!
С рычанием перехватываю руку, заваливаю на стол. Тихий вскрик. Задираю юбку.
– Нет-нет-нет-нет!!! – впиваюсь в губы, расстегиваю ширинку.
Смещаю в сторону ее мягкие трусики, прижимаюсь. Бедра дрожат от нетерпения. Но я не двигаюсь. Мы дышим с ней. Часто-часто…
– Давай… Говори…
– Что?…
– «Не хочу тебя, Волк!»
– Не хочу…
– «Не хочу тебя, Волк!!», «И твой член не хочу!»
– Не… – вдавливаюсь головкой.
Вскрик!
– Не хочу… не хочу!!! – яростно шепчет она, лупя меня по всему, до чего может дотянуться.
– «Твой ЧЛЕН не хочу!» Давай… – задыхаюсь я. – «Лебедь» же из твоего чистого ротика как-то выпорхнул?!
– Нет-нет-нет… не на… до…
– Не то говоришь! Плохо вырываешься, Фея! – кусаю ее шею. – Некачественно! Только дразнишь!
Врываюсь в нее!
Впиваюсь в губы, ее пальцы врезаются в меня, и я разгоняюсь. Все, как она «не любит»! По-жёденькому! Пытаясь погасить губами все ее стоны. И растворяюсь опять, полностью теряя себя! Меня бьет крупная дрожь, и уши закладывает.
Ну, какой же я тебе «чужой»? Разве с чужими бывает так?!
И она вскрикивает опять, впиваясь в мои губы. Меня накрывает удовлетворением и оглушающим оргазмом. Я медленно останавливаюсь. Выхожу из нее. Застегиваю ширинку. На полу валяется ее расколотый телефон.
Телефон…
Ухожу к окну. Пытаясь отдышаться.
Никаких на*уй тебе нежностей больше! – моя боль в груди возвращается.
Разворачиваюсь.
