Автор
В уютной деревеньке Фея-Бакси, где каждое воскресенье отмечается день помехи, Кит тайком подкармливает своего маленького Ротвейлера. Эта незаурядная фея обучила псу важному уроку: что такое ответственность и дружба. Вместе они сталкиваются с хитрыми засадами и неожиданными подвигами, приправленными юмором и непредсказуемыми приключениями....
– Зак…
– Ты – взрослая умная баба. И это одно из твоих немногочисленных достоинств. Если вдруг оно перестанет фигурировать, остальные твои достоинства перестанут перевешивать многочисленные недостатки. Ты меня поняла?
– Я тебя поняла.
– Вернула деньги. Извинилась. Объяснила, что попутала и не имеешь ко мне никакого отношения.
– Зак. Я потратила уже отсюда свою долю.
– «Твою» долю?.. – от возмущения по моей спине идет дрожь, словно там есть шерсть, и она может встать дыбом. – «Твою» долю?
– Да ты даже не выслушал меня!
– Сколько?
– Пятьдесят тысяч.
Достаю из сейфа деньги, протягиваю.
– Вечером будешь отрабатывать «свою долю». Долго, качественно, так, как мне нравится. Пошла вон.
– Волчара… – облизывается она зло, но возбужденно.
* * *
Клиенты – брат и сестра. Похожи. Друг на друга и еще на белёсых морских свинок. Обоим около пятидесяти. Полноватые, неприятные… Какие-то потертые, что ли, немного нелепые. И с неуместными ляпами демонстрации сомнительной финансовой успешности: перстень, серьги с бриллиантами – у неё, недешевые часы и брелок от дорогой тачки в нервных пальцах – у него.
Баксу они не нравятся тоже. Он настороженно ведет носом и переводит взгляд с одного на другого.
Она сидит молча, терпеливо вздыхая и перебирая пухлыми пальцами ручку красной кожаной сумки.
Брат подыскивает формулировки понейтральнее, пытаясь выглядеть не слишком гадко в своей семейной ситуации.
– То есть Вы с матерью не общаетесь?
– Да Вы поймите, мы бы и рады… Но мы живем в Туле.
– По телефону?
– Конфликтные у нас отношения… – сводит он брови жалобно. – Мама с характером, не хочет… общаться. Мы приезжаем изредка… На порог не пускает.
Ну, да. Приезжаете. Проверить, не освободилась ли квартирка в Москве. Всё ясно, в принципе.
– Давно не общаетесь?
– Да лет уже двадцать, – опускает он глаза.
– А мать, значит, коренная москвичка?
– Да.
– Другие наследники, претенденты?
– Да нет больше никого.
Красавцы. Бросили мать, а теперь пришли собирать урожай.
– А сиделку эту Вы нанимали?
– Сиделку? Нет! Сама она нашла где-то эту мошенницу!
– Большая квартира?
– Три комнаты. Крупногабаритная. Рядом с домом Булгакова…
– Ого. Вы уверены, что завещание написано на эту сиделку?
– Да! – не сдерживается сестра, раздраженно подаваясь вперед. – Мать сообщила нам об этом в официальном извещении. Всё заверено у нотариуса!
– А какой, говорите, диагноз?
– Онкология. Четвертая стадия.
