Трагедия Игрек — читать онлайн бесплатно полностью

Отпустите мою руку, вы, молодой бабуин!

— Не надо злиться, инспектор… Могу я написать, что вы подозреваете нечистую игру?

Тамм сунул руки в карманы и свирепо уставился на своего инквизитора:

— Если вы это сделаете, я вам все кости переломаю! Неужели ваша братия никогда не бывает удовлетворена? Говорят вам, это самоубийство! Тело опознано. А теперь убирайтесь, пока не получили хорошего пинка в зад!

Инспектор остановил такси. Репортер задумчиво смотрел ему вслед.

Со стороны Второй авеню к репортеру подбежал запыхавшийся мужчина:

— Привет, Джек! Есть что-то новенькое о Хэттеpax? Видел старую ведьму?

Собеседник Тамма пожал плечами, провожая взглядом такси инспектора.

— На первый вопрос отвечаю: может быть. На второй — да, но ничего не узнал толком. Как бы то ни было, наклевывается недурная история с продолжением… — Он вздохнул. — Ну, убийство это или нет, могу только поблагодарить Бога за то, что он послал нам этих Безумных Хэттеров.

Тем не менее фамилия укоренилась там, и кто-либо из Хэттеров постоянно фигурировал в новостях.

Если это был не блондин Конрад, пытающийся разнести вдребезги бар во время очередной попойки, то Барбара, возглавляющая новый поэтический котильон или устраивающая пышный прием для литературных критиков, либо Джилл, младшая из троих детей Йорка и Эмили, — красивая, извращенная, чующая алчными ноздрями любую сенсацию. Ходили туманные слухи об ее экскурсии в страну опиума, пьяных уик-эндах в Адирондакских горах, а каждые два месяца с удручающей монотонностью появлялись сообщения о помолвке Джилл с сыном супербогатых родителей.

Благодаря прошлому и настоящему, семье и собственным достижениям, Эмили была одновременно проклятием и находкой для прессы. Газетчики считали ее злобной ведьмой, но любили ее, потому что, как выразился один редактор, «там, где миссис Хэттер, всегда сенсации».

Задолго до того, как Йорк Хэттер угодил в ледяные воды Лоуэр-Бей, неоднократно предсказывалось, что в один прекрасный день он покончит с собой, поскольку человеческая плоть, облекающая столь честную душу, не может терпеть так долго.

Почти четыре десятилетия беднягу хлестали, как собаку, и погоняли, как лошадь. Под безжалостной плетью языка своей супруги он съеживался, терял индивидуальность, превращался в жалкую тень, терзаемую сначала страхом, затем отчаянием и, наконец, безнадежностью.