Автор
В зловещем трактирном крыле "Разбитые надежды", жестокие смехи и сдавленные крики прерывались лишь ненадолго. Здесь, среди скрежета железа и тоскливых взглядов, братия единомышленников сплотилась дракой, нещадно уничтожая любые недоразумения или излишне вольные мысли....
Большинство, — он ткнул пальцем в потрепанную девицу, и та заученно растянула губы в завлекательной улыбке, — такие.
Старостина дочка брезгливо поморщилась и прижалась к своему мужчине.
— Ба, да это Лешага! — раздалось с помоста, на котором, уныло опустив головы, стояли раздетые до пояса крепко сложенные мужчины и молодые женщины — чей-то богатый улов. — Двузубый, постереги их!
С возвышения на землю спрыгнул крепыш с курносым, точно обчекрыженным, автоматом на груди.
— А говорили, что ты погиб вместе с Бурым, — коротышка оглядел строй, ища взглядом Лехиного побратима.
— Думай, что говоришь! — воин остановился. — Привет, Рустам. Ты привел? — он кивнул в сторону рабов.
— Привел я, а люди не мои. Зелимхан с острова Чеч, слышал о таком? Так вот, он хозяин. А я вижу, ты тоже делом занялся, — крепыш обвел взглядом тянущийся по улице обоз. — Хорошо поохотился. Сейчас редко кто столько приводит. По эту сторону реки от прорв совсем житья не стало.
— Это свободные, — мотнул головой Лешага. — Я только довел.
— Как свободные? — глаза Рустама вдруг сузились и оттого стали ужасно хитрыми. — Нехорошо друзей обманывать!
— Раз сказал — свободные, значит, свободные.
— Лешага, ты что задумал? — приближаясь вплотную к воину, стараясь говорить шепотом, затараторил торговец живым товаром: — Я же не вчера на свет родился. Вон тех двоих, — он кивнул в сторону автоматчиков, — мне прежде видеть доводилось — это раздольники! А это, — он скроил брезгливую мину и собрался было плюнуть на землю, но удержался, заметив взгляд собеседника, — и вовсе чешуйчатый!
— Я знаю, — спокойно ответил ученик Старого Бирюка.
— Раздольники? Чешуйчатый?! И вот… — Рустам глянул на девушку, но оборвал себя на полуслове, понимая, что такие не бывают захребетными, как величали переезжих шлюх легкие на прозвища караванщики.
— Сколько у тебя людей? — перебил друга Леха.
— Моих семеро и у Зелимхана пятнадцать.
— Толковые?
— На острове Чеч воевать любят, — пожал плечами страж, — но горячие, в серьезном деле первыми лягут.
— Кто из знакомых здесь?
— Игнат из Питербунка со своими орлами, Морж с Ледового Предела, и при нем шестеро, но парни, что надо, каждый троих стоит. Усач с Южных Перекатов тоже здесь. Он, правда, клянется при встрече тебе кишки выпустить. Говорит, что в прошлый раз хлебнул лишку, только потому ты его и одолел.
