Автор
В зловещем трактирном крыле "Разбитые надежды", жестокие смехи и сдавленные крики прерывались лишь ненадолго. Здесь, среди скрежета железа и тоскливых взглядов, братия единомышленников сплотилась дракой, нещадно уничтожая любые недоразумения или излишне вольные мысли....
«Должно быть, когда ставили пулемет, здесь все было голо. Зачем устанавливать такое оружие в густом лесу? Неужели где-то здесь старый бунк? Места довольно высокие, сюда вода могла и не дойти». Его размышления были прерваны короткой автоматной очередью и криком Лилии. Рванувшийся было в небо возглас тут же оборвался.
— За мной! — скомандовал воин, бегом пускаясь в обратный путь. — Да пригнись же ты!
Верхнее зрение демонстрировало ему более чем странную картину. В том самом месте, где еще совсем недавно он начал рыть костровую яму, виднелся открытый люк.
— Обойди полянку, засядь с той стороны, — скороговоркой прошептал ученик Старого Бирюка.
— Ага! — радуясь боевой задаче, кивнул Марат и со всех ног бросился в указанном направлении.
— Предохранитель! — вслед ему с болью процедил Леха.
Он еще раз оценил суетящихся на поляне врагов. Кто-то из них моментально рухнул наземь, готовясь открыть огонь, кто-то попытался укрыться за приподнятой крышкой. Лешага насчитал двадцать четыре человека. В ясный день, да вблизи от собственного дома — многовато.
— Я выхожу! — крикнул ученик Старого Бирюка. Люди на полянке недоверчиво молчали, обшаривая стволами округу.
Леха закинул автомат за спину, вытащил нож и медленно вышел из-за кустов.
— Это моя женщина. Кто-то хочет с этим поспорить?
Всякому в Диком Поле известно, что если мужчина назвал женщину своей, отнять ее можно, только убив его в честном бою. В этом случае нельзя оставлять противника живым, иначе ему и всему его роду будет позволена кровная месть до седьмого колена. Мстить за Леху теперь было некому, но замаскированные этого не могли знать.
