Я стояла перед просторной хибарой трактирщика под башней, где воздух был пропитан смесью пряностей и легкого дурмана от виски. Передо мной лежал документ с невероятными условиями - мой новый дом вот-вот прибудет, а вместе с ним — неизведанные богатства родственника.
Раньше ты посещала наши мероприятия, но теперь тебе явно не до этого, поэтому приглашение я не высылаю. Держу за тебя крестики. Будь умничкой!""
Самое мерзкое - лживые строки писали ровным почерком. Никаких эмоций. Даже злорадства. Высшее общество не просто проглотило меня, нет. Меня пережевали и выплюнули. Отвергли. Потому что, даже оставаясь Беринской, я потеряла то, за что меня любили все эти люди — деньги. Я больше не желанный гость. Я вообще никто.
Прислушалась к ощущениям и поняла, что не испытываю ничего, кроме глухого раздражения.
"Я уже собиралась вставать, чтобы сделать очередной обход владений, но шкатулка подала сигнал о новом письме. Сердце забилось чуточку быстрее, когда я представила, что написал Кеннет. Он ведь обещал. Любовные письма.
С трепетом открыла артефакт и выдохнула сквозь зубы.
Не Кеннет.
Виктор.
Первый порыв — выбросить, не читая, но сделать этого я почему-то не могла.
Ну же, братец, сделай мне приятное. Ты уже сдался и будешь умолять о помощи?
""Надеюсь, тебе плохо спится, сестрёнка,"" — так начиналось его письмо. Дальше куча оскорблений, сравнений и тонких угроз. Вся их суть сводилась к тому, что я, тварь неблагодарная, не передала Виктору дела как следует, а теперь из-за этого он попал на большие деньги.
Если уж быть до конца честной, я вообще забыла о своей просьбе к старшему Саливану. Хорошо, что оба юриста у меня на ""гонораре успеха"". Сами все помнят, контролируют, решают какие-то проблемы. Шикарно.
С этим письмом я побежала к младшему Саливану, положила на стол и спросила, поможет ли.
— Теперь Виктор должен вам компенсацию, - ответил он. - Этим письмом брат нанёс вам ужасную психологическую травму, правда? Вот пусть платит за успокоительное зелье, услуги мага-менталиста и прочее добро.
Сказать, что я была рада насолить Виктору ещё сильнее, значит, просто взять и промолчать. Ибо я была на седьмом небе от счастья. Все всегда получают по заслугам. И я за свои грехи отвечу. Не на этом так на том свете. Но сейчас — очередь Виктора, лишившего меня отцовского наследства.
Я улыбалась так, будто мне только что подарили небольшой прибыльный заводик. Широко-широко.
