Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
— Думаю, это подростки.
— Много взяли?
— Три разрозненных тома.
— Всего?!
— Всего! — инспектор вздохнул. — Поветрие на книги… Добротные переплеты, золоченое тиснение — и пожалуйста!
— А из стола? — спросил Денисов. — Ничего не пропало?
— Я смотрел. Ящики забиты до полной вместимости.
Если и взяли, то что-нибудь небольшое: цепочку, часы…
— Деньги?
— Или деньги. Если появятся новые обстоятельства, мы вернемся к этому вопросу…
— Антон!.. — Денисов обрадовался.
На железнодорожном полотне впереди маячила знакомая фигура в раздавшемся полушубке.
Рядом с Сабодашем Денисов увидел двух женщин, работавших приемосдатчиками на станции Коломенское.
Их пригласили в качестве понятых.
— Привет, — отозвался Антон. Он готовил протокол повторного осмотра места происшествия — в дополнение ко вчерашнему, составленному в условиях ограниченной видимости.
Новый дежурный, которого Денисов видел утром, тоже был здесь — он закончил фотографировать и теперь, не теряя ни минуты, упаковывал в тубусы объективы.
Дежурный славился расторопностью.
— А эксперт? — спросил Денисов.
— Я посылал за ним, — новый дежурный закрыл оперативный чемодан, оставив только мягкий метр и бумагу. — Уехал — будет завтра…
Краем неба снова показалось неяркое солнце. Розоватые круги расплывались над горизонтом, словно по воде масляные пятна, расцвеченные всеми красками спектра.
Полотно станции было чистым. Впереди, в направлении Коломенского рыбокомбината, на фоне лесопосадки и многоэтажных домов виднелись изотермические вагоны рефрижераторного поезда.
Денисов сошел на обочину. Тропинка, которой накануне спускалась от домов Белогорлова, до самой платформы была свободна.
Он перешел путь.
«Что вам дороже? Жизнь или сэкономленные секунды?»— чернела знакомая надпись на транспаранте.
Профилактические службы дорог в течение многих лет пытались каждая по-своему разрешить проблему агитации за безопасность движения.
"Из сиреневого небытия на транспаранте, как в бутылке нарзана, бежали вверх вокруг человечка белые пузырьки воздуха — приметы той самой жизни, что заставляет порой гнать наперерез поезду, пороть горячку, экономить секунды.
В горловине станции тем временем возникло движение.
