Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Коньяк, кофе…
Барменша всех знала, умела поболтать с каждым. Иногда я заходил тоже.
Народу было немного, сидели по одному, по двое за столиками. Меня почему-то обходили. «Тебе скоро тридцать, — говорил я себе, — но никто почему-то не несет свою чашку кофе к твоему столику, не набивается в друзья!» Я острил: «Вот сидит молодой человек, который за кроху интереса к себе готов открыться первому встречному…»
— И он подсел к вам?
— Будь проклят тот день! Как всегда перед грядущими неприятностями, я, помню, еще с утра чувствовал себя удивительно хорошо, и мне казалось, все вокруг смотрят на меня с симпатией и завистью…
Под каменным навесом вестибюля было гулко и ветрено.
Денисов стоял у метро, когда в движении автобусов наступил неожиданный сбой. Площадь впереди внезапно опустела. Женщина в форменном халате поверх шубки, торговавшая цикламенами, поправила свисавшие со скамьи длинные голые стебли, глубже вошла в воротник.
«8.15…» — удостоверился Денисов по висевшим в середине площади часам.
Он успел позвонить в институт Склифосовского.
— Насчет Белогорловой? Из транспортной милиции?
Дальнейший разговор повторялся ежедневно, был знакомым до мелочей:
— Никаких улучшений. Прогноз тот же. Нет, кроме вас, никто не звонил.
Спасибо. И вам того же. Позвоните после обхода.
Освещая противоположную сторону площади, показалось мартовское неяркое солнце. В его лучах совсем близко Денисов вдруг увидел завернутый в пальто живот, шапку пирожком — всю оплывшую фигуру нестарого еще, страдающего ожирением человека.
«Он! — узнал Денисов. — Тучный!»
Притормозившие у светофоров автобусы тем временем один за другим подрулили к остановке. Волна пассажиров накрыла толстяка и каменными ступенями понесла вниз, к турникетам. Денисов поспешил следом.
Течение тотчас подхватило его, мимо контроля потащило дальше, к платформам.
Был утренний час пик.
— Товарищи пассажиры… — предупредило радио. — На прибывающий поезд посадки не будет…
Денисов удерживал взглядом пальто и меховую шапку.
— Отойдите от края… — предупредило радио.
Объясниться на платформе не было возможности, Денисов просто не мог подойти.
Из туннеля показался очередной поезд, заполнившее перрон людское море пришло в движение.
«Не упустить бы!» — думал Денисов, противясь каждой попытке стоявших рядом оттеснить его.
