В темной комнате ждала смерть, но яркий свет включился внезапно. Я упал на роскошный ковер и обнаружила себя в чужой квартире. Стены окружали тьма, а голос разума прорывался через нее, как новогодняя канонада.
Совсем скоро лес будут прочёсывать её стражники, а у тебя на обитель наложены особые чары, которые её охраняют!
Я невольно вспомнила Тотем Правды и поёжилась. Надеюсь, мне не нужно будет вновь проходить эти его странные испытания.
Правда, с другой стороны, Тотем может заставить стражников проходить их…на это я бы посмотрела! Но ещё с бóльшей охотой я бы посмотрела на королеву Амаранту перед Тотемом!"
"На этой мысли я сердито одёрнула себя, чтобы отвлечься от радостных мыслей, и строго сказала:
– Брат Грегор! На вас вся надежда!
Монах в сомнениях поскрёб макушку.
Вдруг его взгляд упал на котёнка, который сейчас больше походил на телёнка. От этого брат Грегор ахнул и зажал себе рот руками.
– Впервые вижу Духа Рода так близко! – сказал он, не сводя глаз с котёнка. Тот только сердито мявкнул:
– Ты сейчас увидишь его ещё ближе, если не пошевелишься!
– Я должен посоветоваться с Гигейей, – вдруг неожиданно сказал монах, и голос его дрогнул.
Брат Грегор втянул в себя воздух, тряхнул головой и закрыл глаза. Губы его беззвучно зашевелились, а с лица медленно, но верно сползла угрюмая маска недоверия и неохоты делать хоть что-то.
Наоборот, оно стало одухотворённым, словно изнутри его осветил какой-то потусторонний золотистый свет.
Я поразилась столь разительной перемене: от угрюмого монаха – в верного поклонника богини.
Секунды шли, утекая, как песок сквозь пальцы. Брат Грегор продолжал бормотать и кивать головой, словно подтверждая, что он всё понял.
Вдруг он резко распахнул глаза и отрывисто сказал:
– Богиня согласна! Она разрешила мне дать вам приют и защитить так надёжно, как того потребуется.
– Спасибо огромное! – обрадовалась я, – Ещё у меня будет несколько вопросов…
Монах мотнул головой, мол, все вопросы потом, и скомандовал:
– Все, быстро – в хижину! Сейчас наложу заклятье Тишины.
Вот чудеса. Значит, это чучело можно было смело отключить! Хотя, надо сказать, я ему даже в чём-то благодарна…
Похоже, эта мысль осенила не только меня. Мельком глянув на Аллатристе, я увидела его потемневшее от плохо скрываемой боли лицо.
Поймав мой взгляд, он коротко мотнул головой, мол, двигайся, чего ты стоишь!
Мы быстро юркнули в избушку монаха.
