Вилочку в руку и смотрю страху, а точнее устрице, в глаза (если у нее вообще есть глаза).
Все под контролем. Если что, у меня есть вино.
Раз, два, три.
Делаю над собой усилие, чтобы не зажмуриться, и кладу моллюск в рот. Ну, пока не страшно. А если я ее проглочу, не разжевывая, это будет слишком странно?
Ну нет. Не хватало еще и подавиться. И задохнуться. И умереть. А что на гробовой доске писать?
«Жизнь Веры была славной и насыщенной до того рокового дня, пока хищна устрица не забрала ее в мир иной».
Бр-р-р-р-р. Не звучит. Придется жевать.
Жую аккуратно. На удивление, не кривлюсь, потому что вкус… Вкус очень напоминает рыбную молоку. Простите, товарищи аристократы, но я, кажется, не из ваших.
— Ну как тебе? — интересуется уж слишком сахарным голосом босс. Издевается, не иначе.
Но ничего, сегодня я не намерена трястись над каждой фразой и рассчитываю получить удовольствие.
— Отлично, милый. — несмотря на то, что мы вдвоем, я добавляю это ужасное обращение, зная, как его не любит шеф, и жду следующего шага.
Сдавайся! Я настроена решительно!
— Тогда перейдем к следующему блюду, дорогая?
— Конечно.
И мы переходим. Пробуем морепродукты один за другим. Я сдаюсь лишь на фалангах краба, сообщаю «милому», что наелась, хотя на самом деле понимаю, что в схватке со щипцами, которыми вооружился Сергей Дмитриевич, мне точно не выйти победителем.
Шеф, пожимает плечами, но не настаивает, и я просто наблюдаю за тем, как он, естественно, легко и ловко извлекает мясо.
Накалывает кусочек и задумчиво крутит вилку в ладони, а затем смотрит на меня.
— Все самое сложное я уже сделал. Не откажешься теперь попробовать?
И протягивает вилку с кусочком мяса мне. Протягивает, не давая возможности забрать.
— Так что? — торопит, заставляет быстрей решиться или, наоборот, не решиться.
Ломаюсь секунду, но выбираю первый вариант. Потом анализировать буду, спишем все на большое желание попробовать краба. О том, что меня с вилочки только что кормил босс, не думаю.
А о том, как это смотрелось со стороны, тем более.
Мясо, кстати, гораздо вкуснее устриц, но аристократ из меня по-прежнему так себе.
— Ну как, милая?
— Супер, дорогой.
Наверное, это и был как раз тот самый момент, когда я окончательно втянулась в игру, когда перестала себя сдерживать, отключила тормоза и стала провоцировать босса ничуть не меньше, чем он меня, совершенно не задумываясь о том, к чему это приведет.
Я соглашаюсь не возвращаться в номер после ужина.
— Может прогуляемся, дорогая?
— Конечно, милый.
Я не сопротивляюсь, когда он, стараясь вновь выбросить меня из равновесия, берет за руку.
— Не против, милая?
— Не против, дорогой.
Я подыгрываю ему в коридоре, когда мы устраиваем практически баталию за право впустить друг друга в номер.
— Позволь поухаживать за тобой, милая.