Автор
Девушка, отчаянно нуждающаяся в работе, выдает себя за лесбиянку, чтобы убедить требовательного босса в своей непорочности. Но что произойдет, когда между ними возникнет настоящее чувство, а ложь раскроется?
— А ну, отпусти меня, извращенка!
— За что? — всхлипываю ещё громче. — Я же с самыми лучшими намерениями!
— Видала я твои намерения в… — и тут этот цветочек разражается фразой, которую не от всякого строителя услышишь.
Икаю от неожиданности, отпускаю её руку, и девица выскакивает за дверь.
Ух, тишина! Счастье-то какое! Выдыхаю, начиная обмахиваться ладошкой, разворачиваюсь — и натыкаюсь взглядом на босса, который стоит в дверях кабинета, прислонившись боком к косяку.
— Мда, — произносит, возводя глаза к потолку, — не ожидал, — проходит обратно в кабинет.
— Чего именно? — иду за ним, что-то мне очень хочется огрызнуться.
— Что вы будете так пылать энтузиазмом в области… м-м… сексуального просвещения.
— Энтузиазмом? — фыркаю и смеряю его взглядом. — Мне вот интересно, откуда вы брали энтузиазм, когда встречались с этой рыбой-пилой?
— Ну почему с рыбой, — оскорбляется мужчина.
— А, то есть пила у вас возражений не вызывает? — насмешливо смотрю на босса. — Или у неё есть какие-то особенные, — выделяю слово, — умения?
— Её зовут Милана, — невпопад отвечает босс.
— Это, конечно, сильно меняет дело, — киваю серьёзно.
— Марина, вы… вы… — так, его заклинило.
— Я, — опять киваю, — на вашем месте выбирала бы более… м-м… благозвучных девиц.
— Это вы мне говорите как большой специалист по девицам? — начальство начинает злиться.
— Я значительно более разборчива в своих связях! — гордо выпрямляюсь.
— Кто-то только что предложил тройничок!
— А кто-то обещал, что со своими любовницами будет разбираться самостоятельно!
Муромцев открывает рот, чтобы что-то возразить, но, видимо не придумав ничего подходящего, закрывает. Я удовлетворённо киваю, довольная тем, что последнее слово осталось за мной, и, развернувшись, иду на выход.
— И у меня не двенадцать сантиметров, — бурчит начальник себе под нос. Тихо так говорит, но я слышу. И не могу удержаться:
— Я знаю.
— Мар-р-рина! — рычит Муромцев, но я решаю не дожидаться, пока его хватит удар, и выскакиваю из кабинета, крикнув в закрывающуюся дверь:
— Илья Сергеич, я доделаю чай!
Ага, успокоительный!
Илья"
"Дверь за мелкой заразой захлопывается, и я падаю в кресло. Уф-ф, ну вот обязательно она должна была напоминать про это, язва… Уши горят, а воротник опять сдавил шею. Дёргаю за него, отрывая верхнюю пуговицу с корнем, и мрачно думаю, что с появлением этой пигалицы в моей жизни никаких пуговиц на рубашки не напасёшься.
