Автор
В этом жутковато-хорошеньком романе мы следим за женщиной, которая оказалась лицом на скамье подсудимых вместо любимого Вити, заключенного по обвинению убийства. Мать вынуждена сообщить печальный приговор семьям, и это оказывает страшное влияние на жену: губы ее дрожат от слез, когда она смотрит в глаза матери Витя, что больше не жив....
Сегодня уже поздно, а вот завтра с утра мы могли бы встретиться.
– Лучше приезжайте ко мне, так, наверное, будет проще.
– Хорошо. Я предварительно позвоню.
– Я вообще-то не отвечаю на телефонные звонки, но ваш номер сейчас помечу.
– С вами точно все в порядке, Дарья Юрьевна? Вы кого-то боитесь?
И тут Жильцова рассмеялась:
– Мне больше некого бояться. Все самое ужасное в моей жизни уже произошло, и угрожать мне больше некому. До завтра, Елена Денисовна.
– Вообще больше ничего не понимаю, – откладывая трубку на стол, пробормотала Лена.
– Что здесь у тебя? – в кухню ввалился Андрей с остывшим чайником в руке. – Давай-ка свежего вскипятим и заварим, а то выдули все.
Пока он наливал воду и устанавливал чайник на нагревательную платформу, Лена все пыталась осмыслить то, что сказала Дарья.
– Несомненно, в Америку она летала за подтверждением своих догадок, и это явно связано с ее подругой, – проговорила она вслух. – Только почему тогда она сказала, что не сможет ничего доказать? Если Соледад что-то знает, то почему бы ей не дать показания? Хотя после того, как она фактически обворовала своего любовника, ей, конечно, сюда не с руки приезжать, может быть, все дело в этом…
– Ты чего там бубнишь? Давай погромче, Юлька все равно по телефону треплется с каким-то поклонником.
– Хотела бы и я это понять. Позвонила Жильцова, сказала, что знает, кто убил Полосина, но доказать не может.
– А я знаю, кто вечерами в подъездах гадит, но доказать тоже не могу, – отозвался Андрей. – Что с того? Мне кажется, она на самом деле психическая: то таблетки жрет, то в Америку улетает, перемахнув через изгородь психушки.
– Не преувеличивай и не передергивай. Да, она слегка нервная – но ты ведь не будешь отрицать, что у нее есть вполне веские основания таковой быть?
– Еще бы. Но если мы будем вот так кидаться на любой бред истерички, чтобы его проверить, тогда точно ничего никогда не раскроем.
– Думаешь, разговор пустой?
– Да я в этом уверен. Доказать она не может! А смысл тогда звонить? Слова к делу не пришьешь, нужны доказательства. Их нет, значит, время потрачено впустую.
Это как раз Лена отлично понимала. Никто не станет снова открывать дело, по которому уже вынесен приговор, без приличных доказательств.
– Но поговорить с ней я все равно должна. Может, пойму, как и где найти эти самые доказательства.
