Автор
В этом жутковато-хорошеньком романе мы следим за женщиной, которая оказалась лицом на скамье подсудимых вместо любимого Вити, заключенного по обвинению убийства. Мать вынуждена сообщить печальный приговор семьям, и это оказывает страшное влияние на жену: губы ее дрожат от слез, когда она смотрит в глаза матери Витя, что больше не жив....
С чего бы благополучному ребенку, которого любят и не обижают, вдруг таким нелепым образом подставлять свою мачеху? Виктор не изменил своего отношения к дочери, в ее жизни все шло по-прежнему, и уж точно Дарья никак и ни в чем не ущемляла Олесю. Все, конечно, бывает, и в переходном возрасте дети способны на разные дикие выходки, но в этой семье не было никаких предпосылок к этому. Нет, девочка тут ни при чем. Тогда – кто?» Все эти вопросы терзали Лену днем и ночью, она плохо спала и каждое утро, с трудом открыв глаза, благодарила собственную неуклюжесть, позволившую ей не ходить в таком состоянии на работу.
Утром в пятницу она проснулась с тяжелой головой, кое-как сварила кофе и выжала сок из яблок и груш, привезенных накануне Андреем, уселась в кухне и принялась строить в голове диалог с Дарьей. Паровозников вчера ни словом не обмолвился о предстоящей поездке, хотя уточнил перед уходом время, в которое заберет ее. О том, что Никита ушел от нее, Лена умолчала, а Андрей, разумеется, ничего не спрашивал, хотя не мог не заметить отсутствия кое-каких вещей Кольцова.
К приезду Андрея она успела принять душ и одеться и сидела в прихожей, размышляя, какую обувь выбрать.
– Чего тут думать? Берешь одну туфлю без каблука, обуваешься – и вперед, – вытаскивая из галошницы искомую пару, пробормотала она. – Теперь вся обувь у меня будет стоптана на одну ногу. Скорее бы сняли этот чертов гипс, под ним все чешется…
Паровозников позвонил по телефону и велел никуда не выходить:
– Сиди и жди, я поднимусь.
Лена успела привыкнуть к его незлобивым шуткам по поводу ее вынужденной хромоты и уже никак не реагировала.
После нескольких недель «заточения» вновь оказаться на улице и вдохнуть полной грудью жаркий летний воздух оказалось весьма приятно. Лена зажмурилась, опираясь на костыли, и замерла на мгновение:
– Надо же, я никогда раньше не замечала, как важно каждый день оказываться на улице.
– Ну да – зачахла без паров бензина и запаха раскаленного асфальта, – фыркнул Паровозников, открывая дверку машины. – Иди уже садись, а то мы так за полдня не доберемся, ехать-то далеко.
Клиника располагалась за городом, на самой окраине небольшого поселка, в сосновом лесочке. Три двухэтажных корпуса, окруженные забором с пропускным пунктом, перед которым уже скопилась небольшая вереница машин.
