В журналистских рядах появился новичок — и он уже нарушает правила. Неужели драконы тоже могут быть одиноки? Этот парень думал, что его не заметят, но я все учуяла. Его пренебрежение к кому бы то ни было лишь подстёгивало меня писать о нём ищущей глазами.
Новость, что я пока не собираюсь на тот свет, взбодрила меня лучше любого лекарства.
– Их несколько: никаких дел, постельный режим, интересная книга и… блинчики!
– Я буду послушной пациенткой, – рассмеялась я. – Лечение мне нравится.
Три дня я провела в постели, окруженная заботой и вниманием. Рози показывала мне картинки в книгах и сочиняла добрые сказки, мадам Пирип бесконечно пекла и жарила, так что я начала опасаться, что, когда Бран разрешит мне вставать, я выкачусь из кровати как колобок. Заглядывал и мистер Кноп, приносил странные букеты из невзрачных цветочков и колючек. Я ставила их в вазочки, чтобы не обижать доброго ворчуна, пока он, явившись с очередным подношением, не увидел оранжерею из колючек. Он скрипуче рассмеялся и объяснил, что это травы для лечебного отвара, восстанавливающего силы.
Настойка и правда помогла. И магия Брана, конечно. На третий день меня удерживала в постели только угроза Брана спрятать все анкеты клиентов и вернуть их не раньше чем через неделю.
– Еще денек продержись, Вэл!
Сошлись на том, что Бран принесет ко мне в спальню бумагу и перья и позволит работать.
Соседи, узнав, какая беда стряслась с хозяйкой агентства, оставляли у дверей пироги и корзины с цветами. Риса и Рассер притащили огромный пуховый платок из шерсти оборотней, Кролл и Лирра принесли какой-то невероятно пахучий троллий сыр. Откровенно говоря – вонючий. Няня от греха подальше унесла подарок ночью из дома и утопила в реке. А василиск Джаар принес пузырек со своим ядом.
– Трех капель достаточно, чтобы даже самая страшная рана затянулась.
Я от души поблагодарила будущего лекаря, не станешь ведь объяснять, что на теле не осталось и следа от ударов кинжала. Но пузырек на всякий случай сохранила.
Про Руперта я решилась спросить не сразу, от одной мысли о нем сводило скулы. В памяти тут же появлялась черная клякса, распластавшаяся на полу.
– Пока он в Твердыне, в одиночной камере… – Бран отвел глаза.
– В Твердыне! В тюрьме для благородных! Да он выйдет сухим из воды! Он такой скользкий. И в прошлый раз откупился, и теперь откупится…
Стало горько и страшно.
– Нет, не выйдет, поверь. Мне только нужно немного времени…
Бран, Бран… Ты, конечно, сильный маг, и ты долгое время был журналистом, у тебя есть связи, но ты не знаешь, как все устроено в высшем свете, как аристократы покрывают друг друга.
– Хорошо.
Но едва Бран ненадолго оставил меня, я пристроила на край тумбочки лист бумаги и написала записку герцогу Ви’Эсу.
