В журналистских рядах появился новичок — и он уже нарушает правила. Неужели драконы тоже могут быть одиноки? Этот парень думал, что его не заметят, но я все учуяла. Его пренебрежение к кому бы то ни было лишь подстёгивало меня писать о нём ищущей глазами.
Папа пытается удержать коляску, но обезумевшие лошади не слушаются ни окриков, ни хлыста.
– Нет…
– Да, Валерия. Да. Мы с твоим опекуном решили, что с ним будет проще договориться насчет замужества. Твой отец отчего-то заартачился. Вот только идиот граф так и не понял, зачем ты мне понадобилась. Решил, что я повелся на свежую мордашку. На славное имя древнего рода. Я его не разубеждал. И напрасно. Это недоразумение, которое по ошибке назвали человеком, – он предпочел соврать мне о смерти невесты, лишь бы не признаваться, что он не уберег ее честь.
Последние слова он выкрикнул. И вдруг остановился, огляделся, вспомнил, где он, и усмехнулся.
– Но теперь мы здесь. Не бойся, Валерия. Я убью тебя быстро и безболезненно. Розали, как я и обещал, будет в безопасности. Со мной. Я воспитаю ее как должно, выращу достойную леди. Не пройдет и десяти лет, как она станет моей женой.
"Тут я не выдержала и кинулась на гадину, устремив острый край стекла ему в шею. На миг поверила, что все получится! Но герцог специально подпустил меня близко. Отклонился чуть назад, уходя от удара, перехватил руку, сжал пальцы так, что они хрустнули. Выдрал из ладони осколок, поранив меня, – потекла кровь, закапала на пол. Дракон стиснул мое горло и повел к кристаллам, подталкивая в спину.
– Не сопротивляйся, и все закончится быстро. Шесть лет назад я бы, пожалуй, сначала заставил тебя родить мне наследников. Теперь ты не годишься: я не подбираю объедков с чужого стола. Розали похожа на тебя. Осталось немного подождать, пока она подрастет. Сладкая месть! Тебе и ее похотливому папаше.
– Розали, убегай! – закричала я из последних сил.
Эрьяр перекрыл мне воздух, и я захрипела.
– Не сопротивляйся, – прошипел он в ухо.
Он подтащил меня к кристаллам. Протянул руку. Эрьяр стоял у меня за спиной, и я радовалась хотя бы тому, что не вижу сморщенной пожелтевшей кожи, ввалившихся глаз. Достаточно того, что пальцы были высохшими и скрюченными.
– Мое долголетие… – пробормотал он. – Моя юность. Как же я ждал! Как искал! Стоит мне проглотить крошечную крупицу, как молодость и силы вернутся ко мне.
