В журналистских рядах появился новичок — и он уже нарушает правила. Неужели драконы тоже могут быть одиноки? Этот парень думал, что его не заметят, но я все учуяла. Его пренебрежение к кому бы то ни было лишь подстёгивало меня писать о нём ищущей глазами.
Ему больно, а я думаю черт знает о чем!
– Спасибо, – услышала я свой тихий голос. – Спасибо, что спас мою дочь…
Глава 13
От лекаря Бран отказался.
– Ни к чему, на мне все заживает как на собаке. Через пару дней буду как огурчик.
– Зелененький и в пупырышках? – уточнила я.
Ведь не хотела улыбаться, но, видно, от облегчения размякла и опомнилась, только когда увидела ответную улыбку на лице журналиста.
– Все-таки советую показаться лекарю, – посерьезнела я. – Это не шутки.
– Опасаешься, что я покроюсь шерстью и в полнолуние стану кидаться на людей? – спросил Бран.
Да с таким мрачным выражением лица, что я призадумалась.
– Но ведь… Это миф! В оборотня нельзя превратиться, им можно только родиться. Или я чего-то не знаю о них?
Бран усмехнулся, и я поняла, что попалась: журналюга меня разыграл. А раз хватает сил на шутки, значит, дела обстоят не так плохо.
– Пойду, уже поздно. – Он медленно поднялся, прижав ладонь к перебинтованному боку. – Только попрощаюсь с маленькой леди.
– Останься, дядя Бран! – раздался жалобный голосок.
Оказывается, Рози не ушла в спальню, а все это время подслушивала под дверью. Я вздохнула. Вот неслушница, Бран плохо на нее влияет. Но как бы я ни относилась к журналисту, сейчас Розали была права: куда он пойдет на ночь глядя, он на ногах-то едва стоит.
– Оставайся, – решилась я. – Постелю тебе в своей комнате, а сама лягу у Рози. Свалишься еще где-нибудь, а меня потом совесть загрызет.
Бран приподнял бровь в своей обычной ироничной манере. Удивлялся, что у меня есть совесть.
– К тому же мужские рубашки я дома не держу. А эта, – я пнула носком туфельки окровавленные лоскуты, – теперь годится разве что на растопку. Васильки хоть и очень брутальны, но…
Я красноречиво посмотрела на его голый торс, обмотанный полосами моей многострадальной простыни. И тут же отвела глаза. Слишком уж целомудренно я себя вела для вдовы с ребенком… Но что поделать. Я была матерью, однако по-прежнему очень мало знала о той стороне жизни, которая приводит к появлению детей.
И, кстати, откуда это у журналиста, который не держал в руках ничего тяжелее карандаша и блокнота, такие рельефные мышцы и такие упругие мускулы? Это законно вообще?
Бран не заметил моего смущения.
– Если я не стесню вас с Розали…
– Не стеснишь! – отозвалась Рози.
И, судя по топоту и хлопкам, воробушек подпрыгивал от радости и хлопал в ладоши.
Я расположила Брана в своей спальне, застелила свежее белье. На этот раз с незабудками.
