История молодой выпускницы хореографического училища, которая поддалась соблазну легкого заработка и отправилась в Японию по объявлению о работе в танцевальных барах. Произведение раскрывает трагические последствия наивности и доверчивости, обнажая реальность человеческого промысла и борьбу...
— Ирина, посиди в машине. У меня важная встреча.
— Как — посиди? С трупом? К машине в любой момент может кто-нибудь подойти. Я не могу ждать.
— Ирина, у меня важная встреча.
— Все твои дела никуда не денутся. Мне казалось, что я важнее. Я опять ошиблась?
— Послушай, ты сумасшедшая. Ты скоро перебьешь всех людей Григорича!
— А что мне делать? Я попала в беду. У меня нет ни денег, ни документов, ни друзей, которые бы мне помогли. Я не могу отсюда вырваться, пойми! Ты прекрасно знаешь, что я не проститутка. Просто тут, в Токио, мне пришлось почувствовать себя тварью, дерьмом, дрянью. Помоги мне избавиться от трупа и попасть домой! Мне и моей подруге. Я понимаю, что мы не можем быть вместе, да я и не хочу. Я не могу связать свою судьбу с человеком, который живет, соблюдая какие-то дурацкие условности: так положено, а так не положено. Я прошу тебя об одном: о помощи. Помоги мне вернуться домой и начать жить заново. С этой болью, с этой бестолковой любовью, которая не принесла мне ничего хорошего, кроме горечи и разочарования. Ведь нам было не так плохо вместе.
— Ирина, я обязательно тебе помогу, но я не могу бросить все и решать твои дела.
— Почему?
— Потому что сначала я должен решить свои. Сиди тут и жди меня. Как только я освобожусь, сразу займусь твоими проблемами.
— Я не могу ждать. Мне нужна твоя помощь сейчас, сию минуту, сию секунду!
— Ирина, здесь собрались очень важные люди, и они ждут, когда я вернусь. Я не имею права заставлять их ждать, потому что я им обязан и они слишком много для меня сделали.
— Еще скажи, что я поставила тебя в неловкое положение, когда подошла к тебе при них. Скажи, что я должна была сидеть вместе с трупом и ждать, когда закончится твоя стрелка. Скажи, что же ты молчишь? Ведь ты хотел сказать именно это.
Марат провел ладонью по моему лицу и тяжело вздохнул.
— Это швы?
— Швы.
— Где наложили?
— В клинике.
— А с губой что?
— С губой плохо дело. Губу зашили, но я пыталась развязать руки своей подруге зубами. В общем, перестаралась, вот швы и полопались. Когда все закончится, придется опять обращаться в клинику: как бы не началось нагноение…
— Больно?
— Я здесь успела привыкнуть к любой боли: и моральной и физической. Кстати, физическая боль — пустяк по сравнению с тем, что хотели меня заставить заниматься проституцией. Если бы это случилось, мне бы было по-настоящему больно. Скажи честно, ты скучал по мне?
— Скучал, и не просто скучал, а даже страдал. — Марат не переставал гладить меня по лицу.
