На мокрой асфальте проносятся капли дождя, подчеркивая скуку моего дня. Я вздохнула в окно, словно желая отвлечься от предстоящих неурядиц — Натка решила отправиться в Японию без меня и сомнений. Моя решимость вернуться домой не уступает ее решению, даже если она сулит много рисков....
Мы ее прилично оденем, чтобы на барышню больше походила. Думаю, что Марат клюнет. У телки с собой всегда диктофон в сумочке будет.
— Что-то не верится мне в эту затею. Сам посуди: чтобы Марат первой попавшейся бабе раскололся! Быть такого не может…
— Телка эта при понятиях, должна выведать. Я ей пообещал, что верну на родину.
— И она поверила?
— А куда ей деваться? У нее один хрен — выбора нет.
Мужчины громко засмеялись, а я чуть не заплакала. Мне захотелось подойти к Григоричу и ударить его чем-нибудь тяжеленьким по голове.
— Ну а если эта проститутка что-нибудь выведает, как ты с Маратом поступишь?
— Глупый вопрос. Как бы ты поступил, если бы убили твоего приемного сына? Тут не может быть двух мнений.
— Верно, говоришь. Я всегда тебя поддержу. Какие еще новости?
— Вроде бы один важный субъект на крючок садится.
— Что за субъект?
— Важная птичка. Дипломат, имеет неплохое состояние.
— Да, и в самом деле, такие люди не часто шатаются по второсортным кабаре…
— Кто его знает, что его к нам занесло!! Скорее всего, ему наших девочек захотелось.
— Да девок таких сейчас полное Токио. Их целыми пачками ввозят. Скоро девать будет некуда.
— Девать всегда найдется куда. Был товар, а за покупателем дело не станет. «Рашен герлз» здесь пользуются огромных спросом.
— Иногда жалко становится этих тварей. Поражаюсь их наивности. Едут, черт знает, куда за мнимой кучей денег, вкалывают три пота и дохнут, как мухи. Хорошо хоть что турки и арабы выручают: забирают их рабство и дают за них неплохие деньги.
