На мокрой асфальте проносятся капли дождя, подчеркивая скуку моего дня. Я вздохнула в окно, словно желая отвлечься от предстоящих неурядиц — Натка решила отправиться в Японию без меня и сомнений. Моя решимость вернуться домой не уступает ее решению, даже если она сулит много рисков....
Перекинувшись несколькими фразами с Григоричем, лысый швырнул мне трубку обратно, буркнув что-то себе под нос.
— Между прочим ваш Костик руки распускает! Как бы старания вашей девушки-японки не оказались напрасными…
— Это он разозлился, что ты его лысым назвала, — засмеялся Григорич.
— Так он и в самом деле лысый, что ж злиться-то? Кто виноват, что у него волос на голове нет.
— Ладно. Конец связи. Будь умницей, я верю, что у тебя все получится. Помни, твое возвращение на родину полностью зависит от твоего поведения.
— Это, в каком случае — если я вдруг по вас соскучусь?
— Если соскучишься, то тоже выходи. Ты приятная девочка.
Я положила телефон в сумочку и с возмущением посмотрела на лысого.
— Ты, какого черта мне прическу портишь?
— Чтобы Ты выражения подбирала и знала, с кем дело имеешь. Меня, между прочим, Костиком зовут.
— Ты слышал, что я на тебя Григоричу нажаловалась?
— Ну, слышал.
— Так вот, он сказал, что тебе башку оторвет, если ты хоть раз ко мне пальцем прикоснешься.
— Врешь ты все. Ничего он не говорил.
— А вот и говорил. Кстати, а что у тебя с волосами? Ты случайно в Чернобыле не был?
— А что мне там делать? — не понял лысый."
"— Просто мне показалось, что ты радиации нахватался. Обычно у тех, кто облучился, волосы выпадают и еще много разных органов не работает, особенно ценных…
— Нигде я не облучился, — надулся лысый. — Сейчас, между прочим, модно без волос ходить. Лето на дворе. Все братки в такое время года лысыми ходят.
— Так вот, значит, ты кто — браток. А вчера нам доказывали, что вы все российскими менеджерами называетесь.
Лысый замялся:
— А я и есть менеджер… — промямлил он.
— Похож, — улыбнулась я и отвернулась к окну.
В голову лезли всякие не слишком радостные мысли. То что Григорич водит меня за нос, понятно как Божий день. Да и на диктофон мне записывать нечего. Если только подготовить чистосердечное признание и подложить его Григоричу. Мол, я, такая-то и такая-то, чистосердечно признаюсь, что убила твоего приемного сына Толика, мерзкого, противного ублюдка, о смерти которого никто, кроме тебя самого, не жалеет.
