В темном переулке, девушка теряет сознание под гнетом непонятных угроз и собственной уверенности. Ее тело словно замерло в холода, а глаза перестают видеть свет, оставаясь лишь пустыми провалами чужих чувств. Кровь изменилась на ледяную воду, отражающую неясные образы, до которых ей трудно добраться....
— Да хотя бы показаний свидетелей, которые бы говорили против него, улик и соответствующего заключения экспертизы! Вам этого мало или еще перечислить?
— Одного чистосердечного признания, выходит, недостаточно?
— Да вы его читали, это признание?! — вырвалось у следователя.
Но, заметив ошеломленные лица подруг, он осекся:
— Нет, конечно, что я говорю! Как вы могли его читать? Хотя… Судя по вашей пройдошливости и тому, что вас постоянно застают возле трупа очередной жертвы, может быть, вы и на стройке побывать успели?
— Нас там не было! Клянемся!
— Мы бы вам сказали.
Следователь покачал головой и снова заговорил, все еще горячась:
— Знаете, девочки, я просто не могу поверить тому признанию, которое мы нашли при самоубийце.
— Почему?
— Да потому что это не признание, а бред сумасшедшего. Белая горячка! Параноидальный бред! Называйте как хотите, но к делу я эту бумагу подшивать отказываюсь.
— А можно нам ее тоже посмотреть?
— Незачем! И так могу рассказать, что там написано.
— Все же лучше, если мы прочитаем сами.
— Письмо у экспертов, — недовольным голосом отозвался следователь. — А написано там следующее: дорогие мои друзья и родственники, живите дальше в согласии со словом Божьим, а я все указания гласа Господнего уже выполнил. Наказал падшую грешницу и оных с ней. И теперь предаю себя огню чистилища.
И, посмотрев на подруг, он произнес:
— Представляете себе, что такое может быть оглашено в официальном расследовании?
Подруги переглянулись. В том, что у всех последователей Апостола крыша уехала далеко и надолго, они не сомневались.
— Да точно так же! — воскликнул следователь. — Не верю я в то, что он убил Апостола. И не мог он убить хозяйку притона.
— А дочь мог?
Следователь заколебался с ответом.
— А тех двоих почему не мог? Апостола и Каллиопу?
— В первом случае потому, что следы на теле у жертвы не подходят по размерам.
— Не понимаю. А как же письмо, в котором он кается в убийстве Каллиопы?
— Ну, он ведь имен не называет. Говорит просто, что наказал блудниц. То есть надо понимать, что свою дочь и еще одну женщину.
— А Апостола?
— И его тоже.
— Его отец Алены тоже счел грешником?
— Видимо, так.
