В темном переулке, девушка теряет сознание под гнетом непонятных угроз и собственной уверенности. Ее тело словно замерло в холода, а глаза перестают видеть свет, оставаясь лишь пустыми провалами чужих чувств. Кровь изменилась на ледяную воду, отражающую неясные образы, до которых ей трудно добраться....
Но пока что «десятка» торчала на виду почти у самых ворот. Хуже не придумаешь!
В поисках выхода Кира скользнула вдоль ограды. До задней калитки ей было не успеть. Кортеж нового Апостола в любой момент мог двинуться вперед. Но она помнила, что в одном месте забор имеет отверстие не вполне понятного назначения. И если до него доберешься, то там до «десятки» будет рукой подать."
"По вечерам и ночью дом общины охраняли сторожевые псы. Но это чисто формально. На самом же деле стражу несли крупные дворняги.
— Пошли, собачки, — скомандовала Кира. — Некогда развлекаться. Нам еще многое предстоит сделать.
И они двинулись через огород. Собак было три.
Она замерла на месте, чутко прислушиваясь. Псы тоже сначала остановились. Но затем их внимание привлек какой-то шум в другой части участка. И эти здоровенные дурынды умчались туда. После их бегства Кира, наконец, сумела понять, что голос доносится из той самой беседки, где они один раз уже побывали, когда обнаружили труп старого Апостола.
— Он становится невыносимым, — говорил один голос. — От него необходимо избавиться.
— Он просто так не уйдет.
— Он должен исчезнуть.
— Не выйдет. Менты и так тут чуть ли не землю носом роют. Еще одна скоропостижная смерть, и они могут всерьез заинтересоваться нами.
— Я не требую, чтобы он умер. Но он должен уйти.
— Опасно отпускать его. Ему слишком много известно. Они с братом были очень близки.
— Все равно, оставлять его тут, когда ты сам сказал, что вокруг полно милиции, тоже опасно.
— Это не в его интересах. Болтать языком.
— ПОКА не в его, — подчеркнул голосом говоривший. — Но как только он поймет, что все меняется… Нет, мы не можем рассчитывать на его молчание.
Разговор заслуживал внимания. Тем более что Кира узнала голос одного из старейшин общины. Но что бы он там ни говорил, а Кира помнила о главном — о Лесе.
