В темном переулке, девушка теряет сознание под гнетом непонятных угроз и собственной уверенности. Ее тело словно замерло в холода, а глаза перестают видеть свет, оставаясь лишь пустыми провалами чужих чувств. Кровь изменилась на ледяную воду, отражающую неясные образы, до которых ей трудно добраться....
Поднявшись на холм, девушки увидели вдали блеск глади Ладожского озера.
— Красота! — мечтательно произнесла Кира.
На берегу примостилась маленькая рыбацкая деревушка. Местные жители ловили и сами коптили рыбешку. И на остановке подруги разжились не только трехлитровой банкой еще теплого молока утреннего удоя, но и копченой, ароматно пахнущей дымком рыбкой. И десятком крупных яиц с темной скорлупой.
Обратная дорога уже не показалась Кире такой длинной. И даже отрезок, проходящий через лес, теперь ее не пугал.
— Слушай, я заметила, что рядом с вами есть еще три новых дома.
— Верно.
— Это что, садоводство?
— Нет, нашим родителям и еще трем семьям область выделила этот кусок земли. Потом, в перестроечное время, они бумаги как-то так оформили, чтобы на земле остаться. А сейчас мы с братом уже окончательно свою собственность на дом узаконили.
Но Кире эти юридические тонкости были не интересны. Ее волновало другое.
— А те три других дома? В них что, люди не живут?
— Почему же? — пожала плечами Маруся.
— На майские праздники все стараются на свои загородные фазенды выбраться. А ваши соседи?
— Один дом принадлежит молодой паре, они на майские праздники предпочитают с друзьями в Европу, или на юг, или в какую-нибудь Турцию слетать. Хозяин другого дома музыкант, тот вообще в земле копаться не любит. И раньше июня не появляется. А еще один принадлежал старичку Николаю Федоровичу. Прошлым летом его разбил инсульт. И теперь он в городе. Дочь за ним ухаживает.
Так, разговаривая, они почти дошли до своего дома. Во всяком случае, он уже виднелся за деревьями. Лесок почти кончился, когда Кира внезапно замерла на месте. Остановившись, она прищурилась. И даже ладонью, словно козырьком, прикрыла глаза от слепящего солнца.
Маруся обернулась.
— Что с тобой? — нетерпеливо спросила она, переложив банку с молоком из левой руки в правую. — Пойдем. Мне тяжело.
— Погоди…
И Кира шагнула вперед, чтобы лучше рассмотреть то, что привлекло ее внимание.
— Ой! — вырвалось у Маруси. — Кира! Что с тобой? Ты же все яйца побила!
— Иди сюда! Нет! Погоди! Лучше стой там! Не ходи!
Но было поздно. Маруся уже сделала несколько шагов вперед. И тоже увидела то, на что смотрела сейчас Кира. Мгновение, и тяжелая трехлитровая банка с молоком, выскользнув из рук Маруси, приземлилась рядом с яйцами и рыбой.
