В темном переулке, девушка теряет сознание под гнетом непонятных угроз и собственной уверенности. Ее тело словно замерло в холода, а глаза перестают видеть свет, оставаясь лишь пустыми провалами чужих чувств. Кровь изменилась на ледяную воду, отражающую неясные образы, до которых ей трудно добраться....
Картина была настолько отвратительна, что Кира почувствовала спазм в желудке. Леся уже давно разлеглась на крылечке, отдыхая в глубоком обмороке. А Ирка тряслась, словно осиновый лист, что-то невнятно мыча и указывая трясущейся рукой на обезображенные трупы.
— Чего вышли? — сердито закричал на подруг Егор. — Звали вас? А ну! Марш обратно в дом!
На этот раз девушки его послушались. Вдвоем они втянули бесчувственную Лесю внутрь. И принялись хлопотать возле нее, приводя в сознание.
Выскочив из машины, они немедленно рассыпались, используя любое укрытие на местности.
— Эй! Вы опоздали! — обеспокоенная их маневрами, крикнула им Кира. — В доме только мы. Заложницы! Не вздумайте стрелять!
После недолгих переговоров спецназовцы поверили девушкам.
— Профессиональная работа, — заметил один из ребят, разглядывая развороченные головы трупов.
— И что тут произошло?
Этот вопрос уже относился к подругам. Но что они могли сказать? Ведь они сидели в своей камере. И ни черта не видели. Они так и объяснили своим спасителям. Вернее, попытались объяснить. Но объяснения их звучали невнятно.
— Кто-то приехал. Потом раздались выстрелы. А потом… потом все!
Эти объяснения ни в коей мере не удовлетворили спецназовцев. Они проявили редкостное упрямство и дотошно выпытывали у подруг, кто именно приехал.
— Мы не знаем, — твердили девушки. — Мы не видели.
Спецназовцы так заморочили им своим допросом головы, что про Егора подруги вспомнили только после того, как их всех загрузили в машину и повезли в больницу на обследование. И напрасно подруги уверяли, что чувствуют себя прекрасно. Их никто даже не стал слушать.
