В темном переулке, девушка теряет сознание под гнетом непонятных угроз и собственной уверенности. Ее тело словно замерло в холода, а глаза перестают видеть свет, оставаясь лишь пустыми провалами чужих чувств. Кровь изменилась на ледяную воду, отражающую неясные образы, до которых ей трудно добраться....
И впервые подумала о том, что, пожалуй, отец и мать не так уж не правы, не допуская общения Алены с остальными своими детьми. От нее исходит зараза вольнодумства и греховности.
— Но все же она моя сестра. И я решила, что нужно поговорить с ней. Убедить в том, что она ведет неправедный образ жизни. Что так делать нельзя.
Ира подождала. Потом Алена получила от мужчины какой-то сверток. Они снова поцеловались. А затем он сел в свою машину и уехал. Алена осталась. Она осталась на проезжей части и подняла руку, чтобы поймать такси.
Та особой радости при виде младшенькой не проявила. О себе рассказывала неохотно. И про смерть мужа ни словом не обмолвилась. Даже когда Ира начала стыдить ее, замужнюю женщину, за шашни с другим мужчиной.
— Грех это, сестра, — втолковывала она Алене. — Не тому тебя наши родители учили.
— Мои родители?! — вспыхнула Алена. — Мои родители вели себя как последние эгоисты! И по отношению ко мне, и ко всем вам! Так что не учи меня жизни, соплячка! После того как родители пытались отдать меня этому старому козлу, нашему Апостолу, мне пришлось делать такое, по сравнению с чем измена… это просто смешно! И вообще, если бы ты знала, чем наш главарь промышляет, ты бы не так про грех заговорила!
После этого разгневанная Алена снова взмахнула рукой.
— И если будешь рассказывать родителям о том, что видела меня, не забудь передать им: мне теперь все известно, что на самом деле случилось с Митенькой, как он и его брат разбогатели.
И это были последние слова, которые услышала Ира от своей сестры.
— А что за история с Митенькой? Кто он такой? — спросила Кира.
— Не знаю. Честное слово, не знаю, кого имела в виду сестра!
Но придя домой, Ира тем же вечером честно рассказала родителям, что сегодня случайно встретила Алену на улице.
— Отец побагровел. А мать, наоборот, побледнела.
— И что? Ты не спросила у них, в чем дело?
— Нет. У нас так не принято.
Но сами родители пытали Иру еще долго, заставляя раз за разом пересказывать слова Алены. И дотошно расспрашивали про мужчину, с которым Алена разговаривала.
