Когда я вышел на воздух после раннего звонка Соки Тосикова, день уже клонился к полдню. Я промчался в ванную, но подчиненный с ходу предложил мне поторопиться и не спешить: "Вообще-то мог бы и раньше разбудить", — прикрываясь недовольством. Мысленно добавив острый отзыв, я вернулся к завтраку и зашел в свой кабинет, где встретил звонок от Гуляева....
Для приличия постучал в дверь, но не дождался приглашения и вошел внутрь.
Обстановка внутри довольно большого кабинета была весьма аскетичной. Длинный стол, вдоль которого в два ряда тянулись стулья, длинный кожаный диван, несколько шкафов и огромный аквариум в полстены — вот и всей обстановки. Правда, мебель из какого-то розового дерева, которое я вижу впервые, а в остальном все довольно просто.
В конце стола сидел мужчина, примерно сорока лет. У него было худое, немного вытянутое бледное лицо, но при этом какой-то удивительно острый и колючий взгляд.
Мужчина был в форме, но без знаков различия, поэтому его звание осталось для меня пока загадкой."
"На одном из стульев напротив него сидела Екатерина Салтыкова собственной персоной. Увидев меня, лицо Екатерины тронула легкая улыбка — видимо максимум, который она могла позволить себе в данном случае.
— Капрал Соколов Владимир Михайлович, прибыл согласно переводу из Саратовского княжества, — представился я.
Мужчина молча кивнул и указал на стул напротив себя. Я сел за стол, кивнул Салтыковой и стал ждать дальнейшего развития событий. Наконец ему надоело дырявить меня глазами и он повел разговор.
— Как устроились в Москве, Соколов? — голос у него был тихий и вкрадчивый, наверное, именно так разговаривали бы удавы, если бы умели это делать.
— Спасибо, неплохо.
— Насколько я знаю, вы давно уже здесь не были… Как вам нравится город? Говорят, что он меняется буквально на глазах, но я вот что-то не замечаю.
— В последнее время я был очень занят, так что еще не успел как следует осмотреться. Но говорят, что большие города и в самом деле имеют свойство быстро меняться.
Он еще какое-то время смотрел на меня, а потом наконец представился:
— Меня зовут Гринев Василий Денисович, по званию я — аншеф. Нашивок не ношу, потому что числюсь в особом отделе — нам не положено звания свои показывать, — он нахмурился, будто расстроился от того, что вынужден был сообщить мне об этом.
Особый отдел… Вот что-то не очень мне это нравится. В обычных отделах оно как-то спокойнее работается, а эти парни даже нашивки не носят.
