Когда я вышел на воздух после раннего звонка Соки Тосикова, день уже клонился к полдню. Я промчался в ванную, но подчиненный с ходу предложил мне поторопиться и не спешить: "Вообще-то мог бы и раньше разбудить", — прикрываясь недовольством. Мысленно добавив острый отзыв, я вернулся к завтраку и зашел в свой кабинет, где встретил звонок от Гуляева....
Дура строптивая… Я ей чего только не предлагал! Любой бизнес себе придумай! Занимайся чем душа пожелает, но нет — ей науки всякие подавай!
— Знаем мы все, — отмахнулся Морозов. — Достал ты со своей дочкой великоразумной!
— Ну уж получше твоего Матвея! У того вообще в голове ветер, а может даже и того не имеется — пусто, как в пещере, — огрызнулся Салтыков.
— Да мой Матвей, между прочим…
— Заткнитесь оба, господа! — хлопнул по столу Болотов. — Начнете сейчас детками меряться, как маленькие в самом деле.
Морозов с Салтыковым в этот момент смотрели друг на друга и сопели от негодования.
Андрей Денисович не принимал выбора своей дочери, потому как мог создать ей более блестящее будущее. Она могла стать одной из самых богатых и видных невест Российской империи, а вместо этого выбрала путь ученого в Департаменте.
Арсентий Борисович, в свою очередь, прекрасно понимал, что вырастил сорняк и теперь ему не на кого оставить свою финансовую империю, которую он так тщательно создавал.
— В общем, думаю так, — взял слово Болотов, когда напряжение немного спало и его приятели прекратили раздувать ноздри, как два разъяренных быка. — Мне, если честно, глубоко плевать, почему Ворон стал так сильно переживать за этого щенка.
— Мне тоже, — вставил Морозов и сбил пепел со своей сигары.
— Кроме того, мальчишка собирает себе команду, чтобы нас прищучить, — продолжил Кирилл Романович, не обратив внимание на реплику своего друга. — В общем, как обернется дело — неизвестно, но может статься так, что о нашем… скажем так, деле, которое произошло два года назад, узнают те, кому знать об этом не нужно.
— Вот сука, до чего ведь дошло! — сказал Салтыков скорее вообще, чем кому-то конкретно.
— Ну, а если так, значит, нам нужно перерезать единственную ниточку, которая к нам ведет, — сказал он и посмотрел на уставившихся на него герцогов. — Только один человек знает, что произошло на самом деле, так что, нужно от него избавиться.
