В Третьем пророчестве исторические события первой половины двадцатого века тонко переплетаются с загадочными мистическими элементами. Главная спальня президента, вместе с огромной гостиной с журчащим фонтаном на центральной подоконнице, занимала весь первый этаж особняка. На втором уровне располагались просторные рабочие кабины и библиотека, где скрывалась неведомая сила....
* * *Последний эпизод, касавшийся зафиксированной встречи Потоцкого и Волковой с американцами, установленными как кадровые сотрудники разведки, действительно особого оптимизма не внушал. Но Николая Дмитриевича смущала в этой встрече какая-то неестественность. Со стороны Потоцкого это было все равно что засветиться в обнимку с Люсей Волковой перед входом в посольство США в Осло.
* * *– Ты, Роман Владимирович, не забывай, что без этого парня мы бы вообще сейчас не узнали, где находится Волкова.
– Я и не забываю.
– Ты уже и Волкову в перебежчики зачислил? – зло поинтересовался Николай Дмитриевич. – А ты не подумал, чего же им тогда ее топить в Турции пришлось, чтобы к себе вывезти? Почему же мирно не смогли договориться?
– А это как знать, пришлось им ее топить, или это она сама к ним золотой рыбкой нырнула, – поднял палец Роман Владимирович.
– Побойся Бога!
– Бога я боюсь, – согласился Роман Владимирович. – Ты зря так на меня пыхтишь, между прочим. Я нашей конторе точно так же необходим, как и ты.
– В каком смысле? – удивился неожиданному повороту Николай Дмитриевич.
– А в том смысле, что мы с тобой, выражаясь современным языком молодежи, как Инь и Ян.
– По-твоему, значит, Инь и Ян – это язык молодежи?
– А что? В наше с тобой время так не выражались. Но по смыслу понятно. Ты хороший, я плохой. Ты романтик, я циник.
* * *«Ну да, плохой и хороший лес, и стоят оба этих леса друг напротив друга, а между ними дорога», – вспомнил Николай Дмитриевич сказку жены, созданную для внучки.
Когда дверь за коллегой-генералом закрылась и Николай Дмитриевич остался один, он пододвинул к себе сводку из Осло.
Итак, вырисовывалось следующее. Некоторое время назад наше наблюдение за резиденцией Международного бюро научно-технических исследований, расположенной на Холменколлен в Осло, зафиксировало чужих. Этим термином обозначалась обычно ситуация, в которой наружное наблюдение выявляло чей-то еще интерес к объекту, которым оно занималось.
