В Третьем пророчестве исторические события первой половины двадцатого века тонко переплетаются с загадочными мистическими элементами. Главная спальня президента, вместе с огромной гостиной с журчащим фонтаном на центральной подоконнице, занимала весь первый этаж особняка. На втором уровне располагались просторные рабочие кабины и библиотека, где скрывалась неведомая сила....
В Каннах происходила грандиозная тусовка под названием «Русский фестиваль», на который съезжались все нужные Линдерману клиенты – массивные фигуры из министерств и ведомств родного Отечества, начинающие магнаты и состоявшиеся олигархи, которые мерились здесь стоимостью своих яхт, а также всякая сопутствующая шушера в виде творческой интеллигенции с именами. Именно здесь с особым русским размахом отмечались нужные дни рождения, юбилеи и помолвки. Здесь завязывались знакомства и контакты, здесь на новичках ставили штамп, подтверждающий их принадлежность к высшему обществу.
Вторая причина его глубокой тоски заключалась в том, что он страшно не хотел возвращаться в Москву. Какая-то шакалья интуиция подсказывала ему, что ничего хорошего на родине на этот раз его не ждет. Вообще к родине Линдерман испытывал смешанные чувства.
Но на этот раз, как он ни старался, Линдерман так и не смог уловить в себе никакой, даже самой слабенькой, тоски по родине. Родина его теперь пугала. Там его ждал подозрительно вежливый полковник, одетый в явно чужую милицейскую форму. Там его ждали неприятности. И главное, все теперь там стало очень непонятно и зыбко.
