В Третьем пророчестве исторические события первой половины двадцатого века тонко переплетаются с загадочными мистическими элементами. Главная спальня президента, вместе с огромной гостиной с журчащим фонтаном на центральной подоконнице, занимала весь первый этаж особняка. На втором уровне располагались просторные рабочие кабины и библиотека, где скрывалась неведомая сила....
– Ты представляешь, в кого же ты вырастешь? – в ужасе сказал Линдерман.
– Приятно услышать такой комплимент не от кого-нибудь, а от вас! – нагло заявила Огаркова и посмотрела на Линдермана преданными глазами.
* * *Утро застало Линдермана врасплох. Он проснулся с ощущением глобальной катастрофы, – ему показалось, что даже толстые каннские чайки кричали на набережной не жизнерадостно, как им полагается на курорте, а тревожно. Все дело было в том, что Линдерман проснулся слишком поздно.
Конечно, никакого связного в нижнем холле гостиницы уже не было. За столиком с кофе трепались две какие-то француженки, хмуро глянувшие на Линдермана, когда он появился, и больше никого. Линдерман с тоской подумал, что, пожалуй, московский генерал, переодетый милицейским полковником, будет не очень доволен таким развитием событий.
На всякий случай он подождал еще четверть часа. Может быть, связной еще вернется. Но никого по-прежнему не было.
– Алло! Я, конечно, очень извиняюсь, пришлось опоздать минут на двадцать... – нервно соврал Линдерман в трубку. – Но здесь никого нет... Вот так, да. Нет, здесь вообще людей никаких нет, – на всякий случай уточнил Линдерман, еще раз обводя глазами холл. В это мгновение он был совершенно искренен: в холле не было никого из людей, – разумеется, тощая француженка и портье, которые не говорили по-русски, в расчет не брались.
Француженка поднялась с места и подошла к столику, за которым сидел Линдерман. Она молча и нагло села на свободное кресло и уставилась на Женю.
– Ну, допустим, не на двадцать минут ты опоздал, – услышал вдруг Линдерман чей-то задумчивый голос. Он не сразу сообразил, что эту фразу произнесла француженка. Никакого акцента у нее не наблюдалось.
– Я извиняюсь, – ошарашенно сказал трубке Линдерман и тупо спросил: – Тебе чего надо?
– Мне адрес нужен, Линдерман, – ласково ответила француженка и посмотрела на Женю глазами ядовитой змеи.
– Я извиняюсь, – сказал Линдерман – на этот раз француженке, которая, впрочем, оказалась вовсе никакой не француженкой, а потом опять трубке: – Ваш человек уже на месте.
* * *На родине информация, добытая Женей Линдерманом, была оценена очень высоко.
