Автор
Водительская сноровка не спасает: один миг, и твоя жизнь может стать совсем другой. Мгновенный столкновение с пешеходом в дожде превращается в отчаянный поиск ответа на вопрос о настоящем предназначении глаза — третьем органе нашего существования. Встреча с алмазным шаманом и путешествие по неизведанным мирам открывают страшную правду о том, что взгляд может быть не только источником вдохновения или ярости, но и властителем реальности....
Пока вы домой мотались, ко мне старшая по подъезду заходила, предупредила об отключении горячей воды и попросила соседкам сообщить, обмолвилась: «Таня кошку показывает, Лена на пикнике веселится, а я уезжаю до ночи». Мы можем спокойно перетащить вещи.
Часы показывали половину второго: пока Лиза моталась домой, возвращалась назад, прошло немало времени. Гинзбург и Килькина вытаскивают одеяло, плед, игрушки, подушки, занавески и переносят их к Наталье Петровне…
– А Светлана меж тем где была? – тихо спросил Павел.
– Она лежала в коме на диване, выглядела мертвой, – ответил Дегтярев.
– Ну и ну! – покачал головой журналист. – Дамы-то, похоже, бесчувственные.
– Вовсе нет, – хмыкнула я, – они испытывали сильные чувства к долларам. Около четырех часов квартира была освобождена. Лиза, как ей кажется, замела все следы пребывания Вари. Она не побоялась снять с «трупа» ночнушку и натянуть на Свету то самое, дешевое желтое платье. Чтобы уж не было никаких сомнений: Света была жива, ходила в пиццерию, принимала у себя Владимира.
Лиза тщательно обыскала шкафы, сервант…
– Зачем? – спросил Павел.
– Объясню позже, – отмахнулась я.
Закончив устройство дочери у Натальи Петровны, Лиза вышла на лестничную площадку, сбежала по ступенькам вниз и налетела на женщину, которая тащила кошачью перевозку. Это была Таня, которая возвращалась домой. С одной стороны, соседка была страшно довольна удачной продажей котят, с другой, дико зла на мужа, который напился и толкнул супругу с такой силой, что та упала и осталась без линз.
– Свет, привет.
– Здорово, – понизив голос, хрипло бормочет Лиза.
Гинзбург испугана, издали их с Лукашиной спутать легко, но вблизи-то сходства мало.
– Куда бежишь? – задает вопрос Таня.
– За пиццей, – ляпает Елизавета, и тут же прикусывает язык. Ну зачем она сказала про пиццу? От растерянности, неожиданности, страха.
Но Таня моментально пользуется ситуацией.
– В микрорайон? Будь другом, зайди в аптеку, купи мне линзы. И что у тебя с голосом?
– Простыла, – хрипит Лиза, – а в аптеку бежать некогда.
– Ты же пиццу домой принесешь, – начинает упрашивать Таня, – понимаешь, я упала, линзы вылетели. Мишка, гад, пьяный во дворе на лавке спит, домой подняться не смог, вот сволочь! Сюда его на такси везла, нашу машину на стоянке у выставки бросила.
