Автор
Водительская сноровка не спасает: один миг, и твоя жизнь может стать совсем другой. Мгновенный столкновение с пешеходом в дожде превращается в отчаянный поиск ответа на вопрос о настоящем предназначении глаза — третьем органе нашего существования. Встреча с алмазным шаманом и путешествие по неизведанным мирам открывают страшную правду о том, что взгляд может быть не только источником вдохновения или ярости, но и властителем реальности....
Злата немного получает, она дура, бесплатно больных обслуживает, денег с них не берет, а какой оклад у медсестры?
– Разве можно так о маме говорить? – возмутилась Ира.
– О маме нельзя, а о Злате можно, – загадочно ответила Света.
С тех пор Ира старалась к Мирошниченко с пустыми руками не ходить, она стала приносить продукты из дома. У девочки открылись глаза, она увидела заштопанные кофточки сестер, убогость обстановки, скудность рациона Лукашиных, а Тельма и вовсе ходила весь год в одном сером платье. Полкило шоколадных конфет, принесенных Мирошниченко, расхватывались враз.
Через месяц безостановочного таскания харчей в чужой дом Ира почувствовала вину перед мамой. Анна Ивановна, с изумлением отметив: «Что-то я стала больше на хозяйство тратить», – взяла себе еще полставки и окончательно поселилась на службе.
Света как-то недовольно сказала:
– Хорош жрачку носить!
– Я от души, – заблеяла Ира, – нехорошо вас объедать.
– Ты меня обжираешь. МЕНЯ, – подчеркнула Света, – а не их. Им ты не подруга! Значит, угощать надо меня! Лучше я у тебя гостить буду!
Ситуация изменилась. Теперь Лукашина прибегала к Мирошниченко, по-хозяйски распахивала холодильник, вытаскивала кастрюльки, наедалась до отвала, падала на диван и вздыхала:
– Хорошо-то как! Тишина.
– У вас весело, – однажды сказала Ира, – а у нас тоска.
Света свесилась с дивана.
– Ты когда-нибудь жила вчетвером в одной комнате?
– Нет, – призналась подруга.
– Вот и молчи, – отрезала Лукашина, – лучше быть единственным ребенком в семье, а не вороной в стае.
Глава 16
На лето мама отправляла Иру к бабушке в деревню, в дружбе с Лукашиной наступал трехмесячный перерыв. Но первого сентября все начиналось заново. Вот только когда Мирошниченко пошла в девятый класс, Света почему-то не явилась на торжественную линейку.
После уроков Ира побежала к Лукашиным, дверь ей открыла Нина.
– Что тебе? – неприветливо спросила она.
– Света в школу не пришла.
– И что? Она заболела. В больницу попала!
– Ой! – испугалась Ира. – Куда? Я хочу навестить ее!
– Кто там дверь открытой держит? – прозвучал гневный голос, и в коридор выплыла Тельма. – Нинка, чего бездельничаешь? Белье недостирано.
– Не командуй, – огрызнулась девочка.
– Сейчас тебя накажу! – пригрозила Тельма.
