Автор
Водительская сноровка не спасает: один миг, и твоя жизнь может стать совсем другой. Мгновенный столкновение с пешеходом в дожде превращается в отчаянный поиск ответа на вопрос о настоящем предназначении глаза — третьем органе нашего существования. Встреча с алмазным шаманом и путешествие по неизведанным мирам открывают страшную правду о том, что взгляд может быть не только источником вдохновения или ярости, но и властителем реальности.
Сергей, он попроще, поругает нас и уйдет, а Златка ныть начинала: «Как вам не стыдно! Вы должны любить друг друга! Помните – мы одна семья», и ду-ду-ду, зу-зу-зу, гу-гу-гу! На полночи заводилась!
– Почему же они родному ребенку правду не открыли? – недоумевала Ира.
– Хотели, чтобы мы все находились в равных условиях, – свистящим от злости голосом пояснила Светка, – дескать, если свое дитя, то оно выделится, загордится! Суки!
– Нехорошо так говорить, – дрожащим голосом перебила Ирочка подружку.
Света вскочила, схватила одноклассницу за плечи и затрясла.
– А хорошо нас травить? Мы с пяти лет покой потеряли! Каждая считала: это ее мама с папой! Мы любую мелочь замечали! Эльку единственную из нас в музыкалку отдали! Значит, она родная? Златка, правда, на все вопросы ответы имела, отправила Элю на занятия и сказала нам:
«Выбрали самую талантливую, Элю!»
Я после этих слов месяц спать не могла, верчусь с бока на бок и думаю:
«Неужели она своя, а я приемыш!»
Потом Жанке стали вещи новые приобретать: и пальто ей, и туфли, и платье! А остальным обноски! Приедет Златка из магазина, припрет пакеты и вздыхает:
«Денег у нас мало! Жанна самая крупная, и ступня у нее уже тридцать девятого размера, поэтому приходится ей новые вещи покупать, вы мельче, походите в недоношенном сестрой».
Супер, да? Вроде мать все объяснила, а я опять в истерике. Жанка родная!
И так все время! Один раз Нинка Жанку вилкой пырнула, кровища хлещет, Жанна орет, а Нина и говорит:
«Вот подохнешь, нас меньше будет, мне обновки достанутся!»
– Ой, – Ира закрыла лицо руками, – а мама что?
– Она не узнала, – скривилась Света. – Она вообще ничего не видела, в церковь нас приведет и велит: «Молитесь, девочки». Вот скукотень, стой столбом, придурочные бормотания слушай. Ну я Жанке потихоньку на ногу встану и давлю до боли. У той слезы из глаз льются, но она молчит, меня в отместку за задницу щиплет. Так и пинаемся – чем одной больней, тем другой лучше. Закончится служба, Златка вздыхает:
«Ох, благостно, от души помолились».
Вообще тронутая. Но знаешь, я уверена, все сестры были приемные, кроме меня!
Света заплакала. Ире стало жаль подругу, она погладила ее по голове.
– Успокойся, поговори со Златой, поделись с нею своими мучениями, она тебе правду расскажет.
Светлана вывернулась из-под руки одноклассницы.
– Дура! Сто раз я ее умоляла! Знаешь, что она отвечала? «Никогда тайны я тебе не открою. А если и скажу, то не тебе, надо суетность победить. Унесу тайну с собой в могилу».
