Она бы даже так и сделала, но ей не давала возможности наша с эльфом композиция из двух практически сплетенных воедино тел, удерживающая ткань на месте.
- Бронис… - уже более осмысленно произнес Друлаван.
- А? – излишне глубокомысленно и крайне испуганно спросила я.
И вдруг поняла, мне совсем не хочется сейчас слышать ни слов оправдания, ни нравоучений, ни прочей ерунды, потому что четко осознала – он целовал меня из жалости. ПОЖАЛЕЛ!
Я соединила на груди расстегнутый наряд, отошла к окну и только тогда смогла произнести:
- Уходи.
- Бронис, я…
Он! А я? Как же я? Нет, с одиночеством я как-то справлюсь. Справлялась же до этого! Но жалости к себе не потерплю.
- Уходи же! – в отчаянии рыкнула я.
Повисло молчание. А через минуту захлопнулась дверь, и передо мной засиял привычный охранный кокон.
Друлаван Салмелдир
«Уходи. Уходи же!» - все еще звучало в голове.
Непривычная для его слуха, короткая, режущая словно бритва, резкая, словно пощечина фраза. Сколько раз он слышал «останься», «будь», «люби»? Пожалуй, много, но уходил, не оборачиваясь, никогда не возвращался назад и ни о чем не сожалел.
Почему же сейчас от простого «уходи» так больно и пусто внутри? Как за столь короткое время мелкая девица со змеиным язычком смогла запасть в душу, влезть под кожу, прорости там с корнями, прочно и навсегда обосновавшись? У Друла не было ответа на эти вопросы. Однако, он знал, что впервые в жизни его не пугает слово «навсегда».
«Уходи» - сказал его маленький дракончик.
Дракончик! Очередная насмешка судьбы.
Салмелдир криво усмехнулся, и адепты, проходящие мимо, узревшие улыбку куратора, отпрыгнули, прижавшись к стенам, и усердно пытались мимикрировать под старинную кладку замка. Но он этого даже не заметил, полностью поглощенный своими мыслями.
«Уходи»? Как скажешь, дорогая! Как скажешь. Это ведь не навсегда. А «навсегда» их ждет дальше, общее и по возможности счастливое. Хотя, просто с Бронис не будет.
Подшутил над ним Малх, послав самую несносную из женщин. Наверное, за что-то мстил. Но разве это волновало эльфа? О, Не-е-ет!
Бронис, конечно, вздорная, гордая, упрямая, бескомпромиссная, острая на язык и вредная, но тем увлекательнее будет покорять ее юное сердечко.
И Друлаван снова хищно и предвкушающее улыбнулся.
⁂
- Ну и стоило сырость разводить? – неожиданно раздался ехидный голос.
- Что? – спросила я, разворачиваясь. – А ты что здесь делаешь?
Васесуарий посмотрел на меня, как на клиническую идиотку.
Согласна, вопрос не слишком умный. Вернее, тупой вопрос. В суматохе последних событий я и забыла, что ко мне няньку приставили, и теперь хмуро взирала на парящего рядом херувима.